Вертолёт завис над мощёной площадью, вызывая панику у прохожих и восторг у зевак. Галиев мастерски посадил машину прямо напротив парадного входа, игнорируя свистки городовых.

— Отправляйся на выбранную точку, — приказал я пилоту.

Мы со Стремянниковым вышли из вертолёта и направились к зданию суда. Зал был полон — журналисты, любопытные горожане, зловредные коллеги-архитекторы. После недолгого обмена репликами с судьёй мы прошли к скамье подсудимых, где фон Штайнер сидел в кандалах, всё ещё держась с достоинством несмотря на потрёпанный вид.

— Не мешайте адвокату спасать вас, — шепнул я ему, садясь рядом. — И что бы ни происходило, молчите.

Архитектор удивлённо взглянул на меня, но кивнул.

Стремянников поднялся, дождался паузы в речи прокурора и громко произнёс:

— Ваша честь, защита имеет новую информацию по делу. Полчаса назад в Эфирнете опубликованы документы, доказывающие, что главный потерпевший, господин Бизюкин, получал взятки от строительных компаний за упрощение проектов и удешевление конструкций.

Бизюкин вскочил с места, глаза его выпучились так, что казалось, сейчас его хватит удар. Зал загудел.

— Это клевета! — завопил главный архитектор. — Требую…

— Документы достоверные, — невозмутимо продолжил Стремянников, — и уже переданы в Сыскной приказ.

Я мысленно поблагодарил Коршунова. После доклада Полины мой начальник разведки за двое суток раскопал всю подноготную ярославского архитектурного лобби. Оказалось, за продвижением модернизма стояли строительные компании — классическая архитектура требовала больше времени и материалов, что снижало их прибыли. Декоративные элементы, колонны, фронтоны — всё это удорожало строительство без «функциональной» отдачи. Проще и выгоднее было строить бетонные коробки.

— Это ничего не меняет! — взвизгнул прокурор. — Подсудимый нарушил закон, испортил муниципальное имущество!

— Позвольте мне перейти к сути защиты, — Стремянников достал новую папку. — Согласно статье 247 Градостроительного кодекса, временные декоративные конструкции, не наносящие ущерба основному строению, не являются порчей имущества.

— Но он залил здание гипсом! — возмутился прокурор.

— Гипсовые элементы крепились на специальный состав, позволяющий снять их без повреждения фасада. Вот заключение независимого эксперта. Более того, сам господин Бизюкин в своём выстулении указал, что планирует «демонтировать» украшения, а не «восстанавливать» здание. Демонтаж подразумевает удаление чего-то съёмного.

Следующие полчаса Стремянников методично разбирал обвинение. Судья явно искал зацепку, чтобы осудить фон Штайнера, но юридическая казуистика моего адвоката не оставляла лазеек.