Корпус выдвигался к границе орденских владений немедленно. Князьям я поставил жёсткий срок: все контингенты должны быть у Минска к концу второй недели. Опоздавшие не получат доли в будущих договорённостях. Когда Данила передал этот ультиматум через связных, реакция оказалась предсказуемой: Полоцкий прекратил торговаться за право въезда, Солигорский вспомнил, что урожай можно убрать без части мужиков. Срок действовал лучше любых уговоров.
Корпус двинулся на юго-запад. Две тысячи бойцов растянулись по лесной дороге колонной в полтора километра. Данила с личной дружиной в полторы сотни человек присоединился ко мне на второй день марша, выйдя из леса с проселочного тракта так тихо, что головной дозор заметил его людей лишь в пятидесяти шагах.
Дружина Рогволодова отличалась от всего, что я видел у белорусов. Ветераны двадцатилетней партизанской войны двигались по лесу, не ломая ни единой ветки, ориентировались без карт и компасов, знали каждый овраг и каждую речную переправу на сотню вёрст вокруг. Маленький отряд, в котором каждый стоил пятерых обычных ополченцев. Данила сделался моим проводником, и я быстро оценил, чего стоит его опыт: он знал расположение орденских застав, маршруты патрулей, расписание смен, имена командоров на каждом участке. Такая информация была бесценна.
Мы продвигались через территорию Белой Руси к границе орденских владений, и по мере нашего движения белорусские контингенты стягивались к Минску с разных направлений, каждый своими дорогами. Так банально было быстрее, чем заставить их всех прийти в Витебск.
С юга и востока подходили гомельские и могилёвские части. Тихон Петрович, верный своей осторожной натуре, выделил пятьсот человек пехоты, одного Мастера и обоз со снабжением. Среднее по качеству ополчение, собранное без энтузиазма, зато с исправным снаряжением. Ростислав Могилёвский, прикрываясь необходимостью обороны восточных рубежей, ограничился тремя сотнями с горсткой боевых магов уровня Подмастерья, от которых в серьёзном бою толку было немного. На востоке от Могилёва лежали земли Содружества, и обороняться там было решительно не от кого, но я промолчал и записал это в память.
Полоцкие и витебские части шли с севера и северо-востока. Казимир Адамович выставил около четырёхсот человек регулярной пехоты, вооружённой московским оружием, с конными разведчиками, а также трёх Мастеров. Из всех белорусских контингентов полоцкий оказался наиболее боеспособным. Станислав Юрьевич выделил столько же, включая проводников, знавших речные переправы и лесные тропы на подступах к Ордену, плюс четверых Подмастерий. Витебский князь, организовавший мою встречу с Радой, был заинтересован в демонстрации вклада и потому отправил лучшее, что имел.