Сенешаль ждал у дверей кабинета. Грузный рыцарь лет пятидесяти с лысеющей макушкой и тяжёлыми руками хозяйственника стоял, прижимая к груди кожаную папку с бумагами. Вильгельм фон Брандт отвечал за снабжение, финансы и всю административную машину Ордена. Воин из него был посредственный, зато организатор — выдающийся.

— Гранд-Командор, — начал сенешаль, шагнув следом в кабинет, — южные дозоры передали сводку за месяц. Активность на белорусской стороне границы заметно выросла. Больше конных разъездов, чем обычно, переброска грузов по просёлочным дорогам ночами. Пограничные заставы усилены.

Конрад снял тренировочные перчатки, бросил их на стол и налил воды из кувшина.

— Что именно перебрасывают? — спросил он, не оборачиваясь.

— Сложно сказать наверняка, — ответил сенешаль, раскрывая папку. — Крытые повозки, охрана на каждой. Наши наблюдатели дважды слышали лязг металла. Похоже на оружие, и в количествах, превышающих обычный оборот. Ещё один момент: князья, по слухам, встречались всей Радой. Повод — свадьба витебского наследника, но наш осведомитель считает, что торжество было прикрытием.

Фон Штауфен отпил воду и поставил кружку на стол. Лицо его оставалось спокойным, серо-голубые глаза смотрели с привычной немигающей внимательностью. Он слышал подобные доклады раз в несколько лет. Белорусские партизаны, потом минского князя Рогволодов со своими людьми, регулярно устраивали мелкие вылазки, которые ничего не меняли. Княжества что-то закупали, о чём-то совещались, строили какие-то планы. Результат был одним и тем же: несколько стычек, несколько десятков убитых и возвращение к прежнему положению дел. У белорусов было слишком мало артиллерии и снарядов наперечёт, не было магов нужного уровня, не было единого командования. Семь князей, тянущих в семь сторон, и один упрямый минский изгнанник, которому не хватало силы на что-либо серьёзное.

— Пусть Дитрих разберётся, — сказал Конрад, отодвигая папку. — Это его область. Если белорусы снова готовят вылазку, маршал справится. Он справлялся и с худшими вещами.

Сенешаль кивнул, забрал папку и вышел. Конрад постоял у окна, глядя на плац, где продолжали тренироваться рыцари. Утренний туман рассеивался, обнажая серые каменные стены и тёмные силуэты запечатанных цехов. Город, лишённый фабричного дыма и лязга станков. Город, возвращённый к тишине. Фон Штауфен находил в этом спокойствии подтверждение собственной правоты. Через сто лет, через двести, мир поймёт то, что понял он. Технологии разрушают, а магия созидает, и рано или поздно мир убедится в этом. Орден хранит истину, которую остальные пока не готовы принять.