— Потом случилась одна вещь, — произнёс Пожарский наконец. — Я ввязался в драку у бара. Получил ножом в живот. Тогда дар и пробудился. Раны затянулись. Сам испугался, не понимал, что со мной.

Я кивнул. Поздно проявившийся дар встречался редко, однако был известен, особенно в обнищавших родах, где магия дремлет поколениями и пробуждается у одного из потомков. Пробуждение Таланта на грани смерти было вообще классикой, описанной в десятках учебников по обе стороны океана.

— Не Талант? — уточнил я.

— Может и Талант, — Стефан слегка поморщился. — Не знаю. Пытался выяснить.

— Как?

— Сначала терпел, — ответил он, и что-то в его голосе стало жёстче, — потом стало хуже. Дар начал проявляться сам, без моего участия. Боялся, что покалечу кого-то.

Я внимательно следил за его лицом. Фраза «боялся, что покалечу кого-то» звучала на первый взгляд правдоподобно, однако что-то в ней зацепило меня, как заусенец на гладкой поверхности. Собеседник врал. Или, во всяком случае, не договаривал. На мгновение я обдумал, а не применить лиИмператорскую волю , прикинул последствия, и отложил эту мысль в сторону. Пока торопиться было некуда, а этот человек ничего мне не сделал, чтобы ломать его столь открыто.

— Дар — штука тяжёлая, — произнёс я с пониманием. — Без обучения с детства такое не сдюжить.

— Ага, — Стефан кивнул, признавая сказанное. — Я сходил к врачу, обычному, не целителю. Тот ничего не понял. К магу попасть не смог, денег не хватило. Больше по шарлатанам всяким скитался, отдавая последнее. Никто ничего не знал. Один сказал, что это родовая магия пробудилась после того, как поколения её копили. Может, и так.

Он сглотнул, и кадык на худом горле дёрнулся под аркалиевым ошейником.

— Я искал помощи, — добавил Пожарский тише, — чтобы научиться этим управлять. Чтобы не бояться выйти из дому.

— Что было дальше? — спросил я.

— Услышал случайно в баре от одного знакомого, — Стефан закрыл глаза и снова открыл, словно отгоняя тяжёлое воспоминание. — Тот рассказал, что есть благотворительная организация, которая помогает людям. «Фонд святого Антония Падуанского», он покровитель потерянных и страждущих, у католиков. Те сказали, у них есть специалисты, которые могут разобраться, помочь взять дар под контроль. Связаны с Гильдией Целителей, как я узнал позже. Мне обещали два года обучения, а в конце стабильное состояние и возможность жить нормально.

Я медленно кивнул, и в голове у меня сложилась знакомая схема. В Содружестве Гильдия работала через Общество Призрения Погорельцев и Беженцев и через Фонд Добродетели, а в Америке, стало быть, через подобное заведение с церковным названием. Суть от названия не менялась: завлекали тех, у кого был ресурс, будь то редкий дар, уникальная физиология или целая жизнь, и кто был достаточно изолирован, чтобы его исчезновение никого не насторожило. Одинокий парень из рабочего пригорода без семьи и друзей, с непонятным даром и без денег на нормального мага, был для вербовщиков Гильдии идеальной мишенью. Их никогда не интересовала «помощь». Они искали подходящие экземпляры.