Дальше шла выгода чище любого налога. Нынче груз через княжества тянут грузовые караваны и владельцы их дерут с купца три шкуры на каждом перегоне. Дорога подрежет этот промысел под корень, а фрахт и пошлины потекут не в чужой карман, а в мою казну. И Артёму Стремянникову будет где развернуться: что катится по рельсам, то на виду, то сочтено и обложено налогом. А где пролёг дешёвый и быстрый путь, там цена на всё падает разом. Соседние князья, оставшись в стороне от такой сети, начнут проигрывать в каждой сделке, и первыми взвоют не они, а их собственные купцы. Те прибегут к своему государю и станут требовать одного: пусти дорогу, договорись с владимирским соседом, иначе разорение. Рельсы сделают то, чего не добьётся ни один полк. Они без единого выстрела втянут несговорчивых под мою руку, поманив их же выгодой.

Я не обольщался: у всякой такой золотой жилы есть и оборотная сторона. Рельсовая нитка — мишень жирная и неподвижная. Значит, дорогу мало проложить, её придётся стеречь по всей длине и стеречь крепко, а иные ветки, может статься, и держать в тайне. И само строительство — не подарок. Полотно ляжет хоть и внутри моего княжества, но через чужие угодья, а это драка с собственной знатью: всякий обедневший голопузый боярин, который ещё вчера ел несолёную репу на обед и ужин, вцепится в свои земли, как клещ. Ещё бы, такая возможность заработать, содрав с князя компенсацию. Да и армия землекопов, сбитая в артели, — палка о двух концах. Обойдись с ними дурно, недоплати, и те же тысячи рук, что клали рельсы, завтра перекроют их и сядут поперёк пути.

Я разогнул спину над чертежом. Фишер вцепился в край верстака и следил за моим лицом так, как глядят на врача, который вот-вот назовёт окончательный диагноз.

Карандаш я забрал у него из пальцев. Двигатель был хорош: обычный, внутреннего сгорания, без выкрутасов, ровно такой, какой и нужен для дела, но можно было улучшить и его… Я провёл к нему рунный контур, узел за узлом. Ровно то, как я улучшал генератор в сердце нашего Бастиона. Трувор обожал такие сцепления, тонкие, как паутина, и крепкие, как плетение кольчуги. Под моей рукой они легла на бумагу сами собой.

— Гляди, — грифель не отрывался от листа, — контур замкнутый, вот тут и тут. Даст около трети к отдаче и срежет расход. Руны я нарочно посадил на вторые роли: тягу несёт сам двигатель, на горючем, а обвязка с Эссенцией только помогает. Ты помогал калибровать Бастионный генератор, где всё держится на рунном питании, а без него мертво. Тут у меня наоборот.

Я постучал карандашом по контуру.