Правовед склонил голову, признавая довод.

— Указ можно придержать до конца реформы, — обронил он. — Когда осядет пыль…

— Придержать-то можно, а сейчас использовать нельзя. Пока договариваемся по старинке: где деньгами, где обходным путём, где уговором. Не мытьём, так катаньем, пусть и длиннее, согласен, зато не дадим дворянству повода сбиться против нас в одну стаю.

— А если помещик упрётся и не продаст? — вмешался Арсеньев. — Маршрут ведь так просто не подвинешь.

— Подвинем. Обойдём, — ответил я. — Лишний километр обходится дешевле бунта. Где обойти нельзя, разберём отдельно, по каждому случаю. Не указом на всё княжество, а точечно.

— Понял, — кивнул Пётр Павлович. — Проект я всё же подготовлю. Пусть лежит. Пригодится.

— Пусть лежит, — согласился я и перевёл разговор к срокам.

— Что касается строительства самой железной дороги. Наше главное преимущество в том, что я могу поднять геомантов из угрюмской академии, а при желании и их других академий нашего княжества. Назовём это выездным экзаменом по терраформированию сложного грунта в полевых условиях, — за столом коротко усмехнулись. — Земляное полотно в обычном строительстве самый долгий этап. У нас же то, что сотня землекопов роет неделю, геомант сделает за день. Насыпь, выемки, выравнивание — маги ускоряют дело многократно.

— Подтверждаю, — отозвалась Василиса. — Канал в Угрюме мы вшестером построили за три недели. Насыпь проще канала, нет гидроизоляции, нет подпорных стен. Геоманты справятся.

— При условии, что князь найдёт геомантов, готовых рыть канавы, — суховато ввернул Бирман.

— У меня маги работают, а не позируют, — отрезал я. — Канал в Угрюме построили и в прах не рассыпались, рельсы как-нибудь переживут. Василиса вон княжна, а канавы рыла, и руки на месте. Кто заведёт песню про дворянское достоинство, тот первым и возьмётся за лопату.

Девушка вскинула на меня глаза, и щёки её тронул румянец, наполовину от досады, наполовину от удовольствия. Огрызаться при всех она не стала, лишь выразительно повела бровью.

— Манфред, прикинь темп укладки, — велел я.

— Два-три километра в день при достаточной рабочей силе, — без запинки ответил Фишер. — Строить будем с двух концов: от Угрюма к Владимиру и от Владимира к Угрюму, стыкуем посередине, в так называемом золотом звене. Аналогично потом с Муромом. Пилотный участок Угрюм — Владимир займёт два-три месяца.

— На нём и вылезут все детские болезни, — добавил я.

— Верно, — подхватил рижанин. — Затем основное плечо, Владимир — Муром, ещё четыре-шесть месяцев. Итого от шести до девяти месяцев до первого рейса.