— Красиво звучит, — протянула Василиса, скрестив руки. — А во сколько всё это встанет?

Артём Стремянников раскрыл свою папку с готовностью человека, который только и ждал этого вопроса.

— Я считал параллельно, — сказал финансист. — Хорошая новость: проект окупится. Плохая: это я говорю про любой проект, иначе меня бы тут не держали. Грубая оценка: триста — четыреста тысяч рублей. Двести из них материалы: рельсы от Демидова, шпалы, щебень. Это основная статья, сталь дорога. Тридцать тысяч на жалованье рабочим. Пятьдесят на сам тепловоз, контракты с Новгородом и Москвой. Это пилотный экземпляр, серийный выйдет дешевле. Пятьдесят на два моста через Клязьму. Тридцать на станции, склады, диспетчерскую, куда понадобятся магофоны. Геомантия экономит колоссально: в обычных условиях одни земляные работы съели бы половину бюджета.

— Триста шестьдесят тысяч, — медленно проговорил Белозёров и поднял на меня взгляд. — Годовой бюджет Владимирского княжества полтора миллиона. Со всеми армиями, стройками, лекарями. Вы предлагаете вложить пятую часть казны в рельсы?

Граф помолчал и добавил жёстче:

— И это при том, что на носу реформа крепостных. Выплаты помещикам, подъёмные крестьянам, межевые комиссии. Казне и без рельсов живётся нелегко. Зачем влезать в такую стройку именно сейчас?

Германн был прав, и я это знал. Бюджет княжества обладал свойством воды: сколько ни влей, он находил, куда утечь, и непременно мимо того, на что был назначен.

— Именно поэтому сейчас, Германн, — ответил я. — Реформа даст волю, да не всем даст работу. Кого-то помещик оставит арендатором, а кого-то выставит за ворота, потому что свободному надо платить, а лишние рты барину не нужны. И окажутся эти люди на улице, без земли, ремесла и денег. Нам надо знать, куда их направить, прежде чем они подадутся в разбой или встанут пехотой под чужое знамя. Стройка такого размаха — это тысячи рабочих мест на годы вперёд. Не подачка, а жалованье за честный труд.

Белозёров нахмурился, однако возражать не стал: довод попал в цель.

— И крест этот мы потащим не в одиночку, — продолжил я. — Сто тысяч из казны. Остальное — инвесторы.

— Вот это другое дело, — оживился Артём. — Деньги через облигации мы привлекали уже дважды. Первый раз сто тысяч на боеприпасы, под двадцать процентов. Второй пятьсот тысяч на производство, под пятнадцать. По первому выпуску два купона из трёх выплачены в срок, по второму первый купон выплачен. Ни одной задержки, ни единого пропуска. Доверие к бумаге есть.

— Тогда было ясно, на что идут деньги, — возразил Белозёров. — Бастион, Сумеречная сталь, «Угрюмый Арсенал». Понятный товар. А здесь? Рельсы по чистому полю? Кто в это вложится?