— Муравей тоже думает, что его раздавил ботинок — зловредное всесильное существо. А на самом деле, это всего лишь чья-то обувь. Вот и ты считаешь, что стал жертвой происков Месропа Золотова. А на мир нужно смотреть несколько шире. Если всё наоборот? Если загадочный писатель не манипулятор, а всего лишь орудие манипулятора?

Червяк явно намекал на свою всесильность, и я вновь задумался, что все-таки разговариваю с плодом собственного бреда. Надо только разобраться: нахожусь ли я под действием местных грибов-кактусов или это психическое расстройство. Последнее было бы крайне печально: не представляю, как излечить самого себя. Да еще и совершенно без медикаментов.

— Не веришь, — идол утробно вздохнул, отчего факелы чуть не затухли. Странно, но я дыхания на своем лице не чувствовал. — Ну, черт с тобой, вашество. Считай меня хоть бредом, хоть кем угодно! Я к тебе, в общем-то, по другому вопросу: ныть еще долго будешь? Может, хватит себя жалеть?

— Да пошел ты! — боль утраты раскаленной иглой прошила всё тело насквозь. — Что ты понимаешь?

— Может, я как раз и понимаю? Я же твой бред! — едко хмыкнуло идолище. — Давай-ка попсихоанализируем. Ты-то, конечно, сейчас весь такой возвышенный. Твердишь себе, что ты целиком в высоком чувстве скорби, жалеешь безвинно погибшую девушку. Но на самом-то деле себя жалеешь. Свой комфортный мирок, который начал тут себе создавать. Жалеешь, что теперь тебя опять некому любить. Жалеешь, что степень твоего одиночества вновь стала огромной и давящей.

— Может, хватит?

— Ничуть! Я же самое главное еще не сказал: ты ведь еще и себя виновным считаешь. Ковыряешь раны, чтобы побольнее было.

— Да всё!

— Отчасти ты прав, кстати, — Желтый Червяк уже просто игнорировал мои вопли. — Думай ты больше не о своем комфорте, а о судьбе девушки — действовал бы поосмотрительнее…

Я тихо завыл, опускаясь на пол.

— Но это ничего. Это сделает тебя умнее. К тому же, надо помнить. Что глупость твоя — не убийца. И даже не пистолет в руках убийцы. У убийцы есть конкретное имя, есть конкретные заказчики… Которые сейчас в довольстве потирают свои «чистые» руки. И здесь у меня к тебе один вопрос: ты что-нибудь собираешься делать по этому поводу?

— Делать? — я снова заставил себя сесть.

— Да! Там, за воротами — убийцы твоей женщины, твоего ребенка. Счастливые и довольные. Ты хочешь это так оставить? Или добиться справедливости? Отомстить, наконец!

— Быть или не быть?

— Ну-ну! Ты себя с датским царевичем не сравнивай. Вот у него выбор посложнее был: и то, и это зло. Быть для него означало разрушить счастье близких людей, а не быть — изглодать себя изнутри. У тебя-то всё однозначно: есть враги, они козлы. Единственное, что вас с Гамлетом сближает: нехватка ресурсов. Вроде и венценосцы, а реальной силы нет. И за каждой шторкой прячется возможный враг. Причем, кто он — неведомо.