Я ничего не отвечаю.

– Мне все время мерещилось, что я ее вижу. По-настоящему. Арчи вам об этом не рассказывал?

Он упомянул об этом мимолетом, но я не хочу ее прерывать, поэтому отрывисто качаю головой.

– Видели когда-нибудь сцены в фильмах, где парень ищет пропавшую девушку, свою подружку или еще кого-нибудь, и ему кажется, что он видит ее в баре или в клубе, и он бросается к ней и хлопает по плечу, а потом она оборачивается и оказывается, что это не она?

– Конечно.

– Ну вот, некоторое время так выглядела моя жизнь. Раз месяца в три, четыре я выбиралась в Нью-Йорк и готова была поклясться – в самом буквальном смысле, – что вижу на другой стороне улицы Викторию, но никогда не успевала ее догнать. Или она оказывалась в толпе на каком-нибудь концерте в «Мэдисон-сквер-гарден», но к тому моменту, когда я успевала до нее добежать, ее уже там не было. Однажды я вбила себе в голову, что бариста в «Старбаксе» – Виктория. Я побежала домой и потащила бедного Арчи со мной обратно в «Старбакс». Заставила его проверить каждого баристу. Он даже заплатил менеджеру, чтобы тот показал нам фотографии всех, кто в тот день не работал. Арчи нянчился со мной, как с младенцем. Пытался помочь мне найти какую-то отдушину. Мы с ним основали «Викс плейс». Вы знаете, что это такое?

Я киваю:

– Приют для девушек в трудной жизненной ситуации?

– Да. Мы исходили из убеждения, что если мы сумеем помочь другим девушкам, если из того, что случилось с нашей дочерью, нам удастся сделать что-то хорошее, то, наверное, это поможет каким-то образом восстановить космическое равновесие. В общем, мы основали «Викс плейс». Я стала там волонтерить. Постоянно. И время от времени – вы, наверное, уже догадались, к чему я веду, – я видела там какую-нибудь девушку и начинала думать, что это Виктория. Тогда я начала ходить к психотерапевту, дважды в неделю. – Талия умолкает и качает головой. – Я, наверное, невразумительно объясняю.

– Все нормально.

– Я имею в виду, терапевт обычно начинает копаться в прошлых травмах. Им так полагается. Какие у меня были родители? Не пришлось ли мне в детстве пережить сексуальное насилие? А как же дядюшка, который проявлял ко мне слишком уж живой интерес? Все в таком духе. Но дело было совершенно не в этом. У меня не было проблем с психикой – я просто хотела знать, где моя дочь. Она мертва? Ее где-то тайно похоронили? Или, может, сбросили в море? Или кто-нибудь держит ее у себя в подвале? А может, она ударилась головой и потеряла память? Или жива и здорова и работает где-нибудь в «Старбаксе» поблизости. Неведение было пыткой. Так что, разумеется,разумеется, она повсюду мне мерещилась. А потом в один прекрасный день, одиннадцать лет спустя, – на глазах у нее выступают слезы, – твой ребенок наконец-то оказывается дома.