Я ничего не говорю. Жизнь и работа в полиции научили меня одному: не мешай человеку, когда он движется в нужном тебе направлении.

– То, что в ту ночь произошло с Викторией, – продолжает Каролина, – произошло по моей вине.

Я делаю над собой усилие, чтобы усидеть на месте. И устремляю на Каролину самый свой искренний, самый проникновенный взгляд. «Я с тобой, – говорит этот взгляд. – Я все понимаю. Я выслушаю тебя с уважением и без осуждения». Вот что я пытаюсь вложить в этот взгляд. Он срабатывал в прошлом. Я очень надеюсь, что сработает и сейчас.

– Тогда на дворе был девяносто девятый год, – говорит Каролина. – Это сейчас всем все равно. Но не в девяносто девятом.

Я по-прежнему молчу.

– Мы с Викторией были больше чем подругами.

Каролина вскидывает голову и смотрит мне прямо в глаза. Я встречаю ее взгляд и пытаюсь мысленно убедить ее продолжать.

– В нашей школе это ничем хорошим бы не закончилось. Я встречалась c квотербеком нашей школьной команды по футболу, прямо как в каком-то дурацком клише. Его звали Бафф Данело. Он был на вечеринке в ту ночь. Бафф не знал про нас с Викторией, разумеется. Никто не знал. Бафф просто думал, что я сохраняю себя для будущего мужа. Но на самом деле он служил для меня… не знаю, кажется, это называется «прикрытием»? – Она устремляет взгляд куда-то поверх моего плеча, склоняет голову влево. – Виктория была моей первой любовью, и когда я об этом думаю, когда думаю обо всей своей жизни, возможно, вообще единственной. Потому что я так никогда и не оправилась от потери. Мы с ней не расходились. Мы не надоели друг другу, не переросли свои чувства, не отдалились со временем. Ничего такого. Мы были неразлучны, безнадежно влюблены друг в друга и вынуждены скрывать это за фасадом дружбы. А потом, когда наши отношения были на самом пике, Виктория вдруг взяла и просто… – Каролина умолкает и пожимает плечами. – Исчезла.

Я по-прежнему молчу.

– В ту ночь я слишком много выпила. Это отговорка, которой я пользуюсь. Но на самом деле в нашей жизни просто наступил переломный момент. Новый год, новое тысячелетие, новая я. И я так любила Викторию. Хранить наши чувства от всех в тайне поначалу было захватывающе, но в какой-то момент стало невыносимым. У меня было такое ощущение, как будто я потеряю ее, если не сделаю следующий шаг. Понимаете, что я имею в виду?

– Понимаю, – говорю я.

– Мне хотелось раструбить о нас на весь мир. И плевать на последствия. А Бафф вдруг просто как с цепи сорвался. Стал лапать меня за задницу и пьяно шептать на ухо, как мы с ним начнем новый год с лишения меня девственности, ха-ха, гадость какая, и тут я смотрю в другой конец зала и вижу Викторию. Она разговаривает по телефону, прислонившись к барной стойке, и на лице у нее такое выражение, которое бывает, когда она очень-очень сосредоточенна. Она такая ослепительная в своем белом платье, такая красивая, что сердце у меня готово разорваться от любви. – Каролина зажимает ладони между коленями. – Я не знаю, зачем я это сделала. Надо было думать головой. Но я просто не смогла удержаться. Я отпихнула Баффа, подошла к Виктории, обхватила руками ее лицо, сказала, что люблю ее, и поцеловала. Вот так. Я целовала ее так крепко и с такой жадностью, и знаете, что было потом?