– Расскажите мне, – говорю я так мягко, как только могу.

– Она поцеловала меня в ответ. – На губах Каролины играет ностальгическая улыбка. – Это был лучший поцелуй в моей жизни.

Высокие напольные часы отбивают время. Звук эхом отражается от остекления террасы. За дверью в коридоре вновь слышится стук каблуков Кейт Бойд. Я опасаюсь, как бы она своим появлением все не испортила.

– Наверное, прекрасный был момент, – произношу я только ради того, чтобы поддержать разговор.

– Это и правда было прекрасно.

Я по-прежнему пытаюсь говорить самым мягким своим голосом. Мне кажется, будто мой голос пытается перенести по воздуху мыльный пузырь так, чтобы он не лопнул.

– И что случилось потом?

– Бафф. Случился Бафф.

– Ваш бойфренд?

– Он подбегает к нам и толкает меня. Со всей силы. Прямо во время нашего с Викторией поцелуя. У меня закрыты глаза. Я налетаю на нее, и мы обе падаем на пол. С размаху. И тут мы снова вернулись в реальность и открыли глаза. Я подняла голову. Большая часть народу была занята своими делами, но другие таращились на нас, и стало понятно, что теперь ничто уже больше не будет как прежде. Один из тупоголовых дружков Баффа начал над нами смеяться. Другой стал по-всякому нас обзывать. Лесбиянками и еще как-то, я уже забыла. Что я запомнила, это что из колонок гремела музыка, «Гу-Гу-Доллз», и Виктория вдруг вскочила и побежала по лестнице. Ну, знаете, как будто за ней по пятам кто-то гнался с улюлюканьем. Она сбежала по лестнице на первый этаж, а там, разумеется, идет другая вечеринка. Повсюду все празднуют. Шумно, все пьяные. Она спотыкается. Я спотыкаюсь. Я ее зову. Но она в этом шуме меня даже не слышит. Там, внизу, тоже играли «Гу-гу-Доллз». Наверное, у них там была общая музыкальная система, и в этот момент певец, Джон… как там его, вечно я забываю его фамилию, начинает петь тот куплет, где он обращается к девушке с вопросом, любит ли она ту жизнь, которую разрушила, и что-то там еще про то, что священник на телефоне, а твой отец пробил кулаком стену, а твоя мать отреклась от тебя, и мне кажется, что он поет про меня, и я продираюсь сквозь толпу, чтобы найти Викторию и сказать ей, что все будет хорошо, что я просто навру нашим друзьям, что с пьяных глаз приняла ее за Баффа. Что я ее защищу. Но я никак не могла ее найти. А потом наконец увидела ее уже у самой двери. И тогда я попыталась пробраться к ней. Какой-то парень схватил меня и стал спрашивать: «Эй, сладенькая, куда это ты так спешишь?» Тогда такое было сплошь и рядом, и, когда я отпихнула его, он начал говорить: «Брось, не ломайся, всего один новогодний поцелуй», и тогда я отпихнула его уже сильнее и заорала: «Отвали от меня», но к тому моменту, когда я вырвалась, Виктория уже ушла.