Я нажимаю «Отправить» и немедленно слышу треньканье. Это телефон Дебби. Она пробегает глазами сообщение на телефоне.

– Что происходит, Кирс?

Пытаюсь понять, как ей ответить, но тут у меня звонит телефон. Артур из «Белой кости». Прикладываю палец к губам, давая Дебби знак молчать. Она понимающе кивает.

– Что случилось? – спрашиваю я.

– Нужно, чтобы ты приехал в офис.

– У тебя странный голос, Артур.

– Когда ты сможешь подъехать?

– Послушай, если Кортни Бут недовольна тем, что я не прислал ей фотографии…

– Кортни тут ни при чем.

– …я могу отправить ей те, на которых не видно то, чего я не хочу ей показывать.

– Это не имеет никакого отношения к разводу Бутов, Кирс.

– Тогда что происходит?

– У меня тут Келли Ноймайер.

Адвокатша, которая вытащила из тюрьмы Теда Грейсона.

– И?..

– И она попросила меня позвонить тебе. С ней здесь Тед Грейсон.

– Здесь – это в смысле…

– Это в смысле в нашем офисе. Тед Грейсон хочет с тобой встретиться.

Тед Грейсон сидит в том же кресле, которое всего несколько часов тому назад занимал Пейтон Бут. Разводящиеся. Убийцы полицейских. Эти стеклянные стены, наверное, кого только не перевидали. Руки Теда – те самые руки, которые убили мою невесту, – чинно лежат на длинном переговорном столе. Глаза опущены, взгляд устремлен на них. Келли Ноймайер, разглаживая серую узкую юбку, расхаживает у него за спиной.

Мы с Артуром стоим за дверью со стеклянным окошечком. Эти двое пока не успели нас заметить.

– Я зайду вместе с тобой, – говорит Артур.

– Зачем?

– Затем, что тебе не помешает юрист.

– Зачем мне юрист?

– Затем, что лучше перебдеть.

– Беспокоишься, как бы я не выкинул какой-нибудь фортель?

– Определенно. Но еще больше, – Артур пожимает своими по-юношески разболтанными плечами, – я не хочу, чтобы ты шел туда один. Я хочу, чтобы там присутствовал кто-то с твоей стороны. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Я киваю. Я понимаю, и я благодарен. Мы оба пытаемся не принимать происходящее всерьез, хотя все более чем серьезно. Сердце у меня в груди гулко бухает. Мне хочется, чтобы оно билось не так быстро. Я тянусь к ручке двери, пытаясь держаться как можно более непринужденно, но в последний раз я находился в одном помещении с этим чудовищем, когда свидетельствовал против него в суде. На вынесение приговора я не пошел. Этот человек убил мою невесту. Я, разумеется, испытывал ярость. Мне очень хотелось разорвать его на куски – во всех возможных смыслах. Но тогда в присутствии Теда Грейсона я испытывал еще одно чувство – страх. Безотчетный, смутный страх. Не знаю, был ли он порожден его неприкрытым психозом, личными обстоятельствами или мыслями о том, что я готов был с ним сделать. Я не испытывал таких чувств с тех пор, как вышел тогда из зала суда, но теперь, когда я открываю дверь и Тед Грейсон вскидывает на меня глаза, страх вновь возвращается.