– Точно такие же продаются вон в той лавке в соседнем доме.

– Продаются, – говорю я, – но там же фуфло паленое. И потом, хотя я понимаю, что это пошло, но мне хочется подарить ей официальную толстовку из театра. Настоящий сувенир. Ну, вы понимаете.

Охранник все эти песни слышал уже не раз, но он тоже человек.

– Вам придется подождать, пока зрители не начнут выходить из зала.

– Разумеется, – говорю я. – Только, наверное, в фойе будет не протолкнуться, так что, может, лучше сразу же, как только закончится представление?

Мне приходится еще немного поканючить, но в конце концов билетер соглашается. Когда представление завершается и зрители начинают вставать со своих мест, он впускает меня в фойе. Я спешу к лотку с сувениркой и делаю вид, что внимательно изучаю ассортимент. Театралы валом валят к выходу, и билетер теряет ко мне всякий интерес. Оказывается, по бокам расположены дополнительные выходы из партера, и я беспокоюсь, как бы Анна не вышла через один из них. Я принимаюсь пробираться сквозь толпу навстречу потоку музыкальных эмигрантов, чтобы попытаться встать там, откуда мне будут видны все входы. В ушах у меня мои новенькие псевдоэйрподсы, так что я быстро вызываю на связь моих студентов.

– Полли? – говорю я.

– Я тут, – отзывается та.

– Где сейчас водитель?

– Расхаживает перед входом. Под навесом.

Отлично. Это означает, что Анна, скорее всего, будет выходить из зала через центральный вход. Я сканирую взглядом толпу, одновременно стараясь слиться с нею. Если Анна увидит меня первой, она снова сбежит. Кстати, этот момент до сих пор меня озадачивает. Анна, или Виктория, или кто она там, пришла ко мне на занятие. Не наоборот. Такое не может быть совпадением. Мои занятия проходят в здании старой общественной бани в Нижнем Ист-Сайде. Это не то место, где можно оказаться ненароком или чисто случайно проходить мимо.

Анна пришла туда специально, чтобы меня увидеть. Она меня отыскала.

Толпа уже слегка схлынула и начинает редеть. Анны по-прежнему нигде не видно. Я начинаю беспокоиться, уж не пропустил ли я ее. Выходов-то множество. За всеми не уследишь. Я захожу в стоячую зону и смотрю на сцену.

И немедленно вижу Анну.

Она все еще сидит на своем месте, лицом к сцене, спиной ко мне. Такое впечатление, что она все еще смотрит представление. Или еще что-то. Я не знаю что. Малиновый занавес уже опущен. Я не вижу ее лица, но пытаюсь понять, в чем дело, почему она не уходит. Не хочет толкаться в толпе? Мюзикл настолько потряс ее эмоционально? Просто хочет спокойно полюбоваться великолепием изысканного интерьера в стиле ар-нуво? Или еще немного побыть в одиночестве тихого зрительного зала, прежде чем Чувак-с-пушкой отвезет ее обратно в золотую клетку?