– Я делаю это в качестве упражнения в капитализме и этике, – сообщает она мне.

– Это как?

– Ну, с капитализмом все и так понятно.

У Дебби хорошие зубы. Среди тех, кто живет на улице, такое встретишь нечасто. Волосы у нее вымыты. На голых руках не видно следов от уколов.

– Ты зарабатываешь деньги, – говорю я. – А что с этикой?

Ее нижняя губа дрожит.

– Иногда какой-нибудь малый слышит меня и бросается прочь. Как будто мне удалось его образумить. Напомнить ему, каким человеком он должен быть. И кто знает, может быть, если бы какая-нибудь девочка крикнула это моему папочке, если бы какая-нибудь девочка сделала что-нибудь… что угодно, чтобы он не ходил по таким местам…

Она умолкает. Потом опускает глаза, несколько раз смаргивает и дрожит губой.

Я некоторое время внимательно смотрю на нее, потом говорю:

– Хнык-хнык.

Моргание и дрожь немедленно прекращаются.

– Что?

– А ты думала, я куплюсь на слезливые россказни о тяжелом детстве? – Я качаю головой. – Я был о тебе лучшего мнения.

Дебби со смехом тычет меня кулаком в плечо:

– Черт, Кирс, ты, наверное, был отличным полицейским.

Я пожимаю плечами. Был. Я не спрашиваю, как Дебби докатилась до жизни на улице. Я не спрашиваю, а сама она откровенничать не рвется, и такое положение вещей устраивает нас обоих.

Я бросаю взгляд на часы.

– Пора? – спрашивает Дебби.

– Думаю, да.

– Код помнишь?

Я его помню. Если она закричит: «Папочка, зачем?» – значит вышел не тот, кто нам нужен. Если же она закричит: «Но папочка, я же ношу твоего ребенка!» – значит мой друг Пейтон только что вышел. Код придумала Дебби. Я плачу ей пятьдесят долларов, но, если мне удастся раздобыть то, что нужно «Белой кости», подниму сумму до сотни.

Дебби направляется по дорожке к месту, откуда хорошо просматривается входная дверь. Из моего укрытия ее не видно. Дебби видела фотографию Пейтона Бута у меня в телефоне, так что знает, как он выглядит. Вы, наверное, уже догадались, что Пейтон разводится.

Моя задача проста.

Подловить его на измене.

Вот до чего я докатился после того, как меня вышибли из полиции, когда я накосячил по-крупному. Но что еще хуже, хотя я и работаю на самую престижную адвокатскую контору на Манхэттене, они не платят мне ни цента. У нас с ними что-то вроде бартера. На меня подала в суд семья подростка по имени Пи-Джей Доусон. Согласно материалам иска, я, осуществляя погоню за Пи-Джеем, загнал его на крышу трехэтажного здания. По причине моей преступной халатности несовершеннолетний Пи-Джей, поскользнувшись, упал с крыши, пролетел три этажа и получил серьезные ранения. Адвокатская контора «Белая кость» (вообще-то, ее настоящее название «БеллоуКост», но все называют их «Белой костью») представляет мои интересы, а я за это неофициально делаю для них подобного рода работу.