Я остался стоять посреди заснеженного тротуара, вцепившись в трость. Несколько долгих секунд я сверлил взглядом закрытую дверь. Пытался классифицировать произошедшее. Старческий маразм? Идиотская шутка? Гадание на кофейной гуще?
Жениться. Иначе — гибель.
Дичь какая-то.
Только вот смеяться почему-то совершенно не хотелось.
Я медленно повернулся к Ване.
— Комментарии?
Иван уставился на крыльцо с сосредоточенностью человека, прикидывающего, с какого удара выбивается эта конкретная дверь.
— Ясно. Дама тебе не приглянулась.
Он скривил губы.
— Ее пророчества, полагаю, тоже, — добавил я.
Короткий, рубленый кивок. Исчерпывающая рецензия, большего и не требовалось.
Глава 4
Утром я проснулся раздраженным, злила старуха Кирхгоф. Каким-то непостижимым образом эта ночная чудачка залезла мне в голову, будто без ее «пророчеств» у меня мало забот.
Сев на постели, я растер лицо ладонями и криво усмехнулся. Хорош, нечего сказать, пережевываю эту полубредовую нелепицу, забыв о реальных делах.
Благо, дневной свет умеет быстро расставлять подобные вещи по местам.
После умывания и чашки кофе мистический морок съежился. Неприятный заусенец в памяти, конечно, остался, потеряв при этом власть над рассудком. Мало ли по Петербургу бродит любителей бросить в спину эффектную фразу и раствориться в тумане? Кто-то так забавляется, а кто-то просто обожает нагнетать таинственность, заставляя собеседника вариться в собственной паранойе.
Утренняя «Саламандра» жила своим ритмом. Из передней тянуло уличным сквозняком, в зале деловито шелестели бумагами. Мастерская бурлила симфонией: звоном инструмента, шорканьем, сдержанными спорами над новой оправой и чьей-то торопливой руганью. Рабочий шум отлично прочищает мозги.
Пройдясь дозором по владениям, я заглянул к мастерам. Выслушал Илью, клявшего строптивый нрав очередного минерала, раздал пару втыков по приему заказов, забраковал одну оправу, уточнил статус московской доставки. Через час «предсказания» казались чем-то нереальным. Стыдоба, право слово, позволил какой-то бабке сбить себя с толку.
Отмахнуться от дурного предсказания легко. А вот ситуация с Элен имела иную природу, пахло бедой. Опасность уже переступила порог, перейдя от намеков к прямым действиям. Размышляя об этом под стук маятника в кабинете, я приходил к единственному выводу: сейчас требовалась точка опоры.
Пытаясь сосредоточиться на текучке, я бессмысленно тасовал бумаги на столе. Постукивая тростью по полу, наворачивал круги по кабинету в поисках ответа на один-единственный вопрос: кто способен разглядеть ситуацию вокруг Элен полнее меня?