Во взгляде Элен исчезла мутная пелена боли. Это было хорошим принаком.
Подавшись вперед, я полушутя шикнул:
— Не смей больше так меня пугать.
Грубовато, зато честно. На изящные формулировки сил совершенно не осталось.
Уголок ее потрескавшихся губ дрогнул.
— Постараюсь… — выдохнула она.
— Никаких «постараюсь». Просто не смей.
Словно собирая крохи сил, Элен на миг прикрыла веки.
— Вы… сердитесь.
— Еще как, — мрачно подтвердил я. — На тебя, на себя, на весь этот проклятый бал и на половину Петербурга в придачу.
— Значит… все по-прежнему.
Я потер лицо ладонью и заставил себя сфокусироваться.
— Слушай внимательно. Сейчас разговаривать много нельзя, Беверлей мне не простит этого. — Элен чуть прикрыла глаза. — Элен, я успел забрать твой бокал вместе с осколками.
Взгляд девушки резко прояснился.
— Вот как?
— Да, изучил.
Она ждала продолжения.
— В вине была отрава, — произнес я. — Это факт.
Элен медленно опустила ресницы. Что странно, она не удивлена. Никогда, наверное, не пойму женщин.
Я задумчиво добавил:
— Удивляет то, что я готовился увидеть банальный выбор для подобных дел, мышьяк. Увы, использовали нечто иное.
Ее глаза распахнулись еще больше.
— Как это… иное? Там должен был быть мышьяк, ведь…
Слова повисли в воздухе.
Наблюдая за Элен, я удивленно раскрыл рот. Она сейчас выдала самим фактом наличия этого знания про яд. Обычная жертва засыпала бы меня вопросами об уверенности в выводах. Ее же зацепило совершенно другое.
— Что ты сейчас сказала? — чеканя каждый слог, спросил я.
Губы Элен предательски дрогнули.
— Я… нет…
— Повтори, пожалуйста, Элен.
— Григорий…
Эта женщина когда-нибудь доведет до того, что я ее выпорю, исключительно для профилактики дисциплины.
— Тебя отравили, — устало заявил я. — И главная твоя реакция — удивление из-за отсутствия мышьяка в бокале?
— Я… — Элен запнулась на полуслове, загнав себя в угол.
Глава 12
Вглядываясь в ее лицо, я хмурился.
— Ты уверен? — спросила Элен.
Подобные вопросы звучат странно из уст человека, едва вытянутого с того света.
Сгорбившись у постели и опираясь подбородком на саламандру-набалдашник моей трости, я сверлил ее взглядом. Мерцающий свет свечей выхватывал из полумрака прилипшую к виску прядь. Слабость все еще владела ею, голос постоянно срывался, глаза периодически затягивало мутной пеленой.
— Уверен в чем? — уточнил я.
— В своих… в этих выводах. — Она с трудом перевела дыхание. — Что внутри оказалась именно такая отрава. Ты мог перепутать следы…
— Исключено.
Элен смотрела на меня не мигая.
— Григорий…
— Уж поверь, отличить грязный бокал от яда мне пока по силам, — повторил я немного грубовато.