Мы приехали к ювелирному дому. В зале было шумно. Видимо, не я один готовился к новогодним праздникам, высший свет выбирал подарки.
Опираясь на трость, я поднялся в кабинет. Задумка из сырой гипотезы превращалась в рабочий проект. Следом мозги подкинули еще одну вводную, заставившую меня встать на месте.
Голое стекло — лишь половина дела. Сферам требовалась роспись. Причем дешевая кустарная хохлома, рябящая в глазах, исключалась. Задачу вытянет живописец, мастер с тонким чутьем.
Я стоял у двери кабинета. Хмуро открыв ее, я направился к столу. Взгляд уперся в висящий на стене графический портрет работы Венецианова, тот самый рисунок, запечатлевший меня за верстаком. Венецианов виртуозно вытаскивал наружу внутреннюю суть натуры.
Все сошлось. Инновационные стеклянные сферы. Место бессмысленных цветочков и вензелей займут филигранные миниатюры. Завораживающие жанровые сценки: прильнувшие к окнам дети, одухотворенные ангелы, заснеженные деревенские крыши. Освещенные очагом интерьеры, замерзшая на ветке пичуга, уютные зимние дворики. Схваченные в моменте живые человеческие лица.
Подойдя вплотную к раме, я оценил масштаб предстоящей операции.
Стеклодувы обеспечат базис. На мне висит остальное: крепежные узлы, балансировка веса и общая архитектура. Венецианов же вдохнет в стекло душу.
Тяжесть вчерашней грязи — интриги вокруг Элен, последствия пожара, будущее баронство, грядущий разговор с Юсуповыми, мутный Фигнер и безумная старуха-пророчица — все они потеряли свою плотность. Ворох проблем никуда не испарился, зато отступил в тень. На передний план вырвалось самое мощное топливо, заставляющее меня просыпаться по утрам: предвкушение создания абсолютно нового шедевра. Его несуществующее пока тело уже властно требовало работы рук.
Я еще раз посмотрел на портрет и тихо сказал вслух:
— Нет, брат. Без тебя тут не обойтись.
От автора: Не забывайте кормить музу Гросова, нажимая на такой значок: ❤
Глава 5
Утро после удачной идеи я всегда любил больше вечера. Накануне человек еще ходит вокруг собственной затеи, как кот вокруг сметаны: радуется, раздувается, заранее любуется своей ловкостью. С рассветом всё меняется. Настоящая идея за ночь не линяет, просыпаясь раньше тебя. Тут-то и становится ясно, держишь ты в руках стоящую находку или нафантазировал глупость.
С елкой вышло именно так. Едва открыв глаза, я обнаружил в голове сугубо прозаичные вещи: стекло, размеры, подвесы. Сколько нужно малых шаров, сколько средних и крупных, чтобы уберечь дерево от куцего или слишком грузного вида? Вывод напрашивался сам, затея жива. Следовало немедля гнать ее в ремесло.