Почувствовав под ногами пол, Варвара Павловна одернула шаль. Во взгляде причудливо искрились, негодование и жгучее желание съездить мне по лбу.

— Ну вот, — фыркнула она. — Другое дело.

Я сделал шаг назад и повернулся к столу. Краем глаза заметил, что Прошка продолжал дрыхнуть, устал бедолага.

Накрыв бокал блюдцем, я бережно свернул осколки в платок и спрятал весь стеклянный арсенал в ящик стола. Собранных фактов хватало для предметного разговора.

— Я еду, — бросил я.

Варвара Павловна и не пыталась меня отговорить.

— Разумеется. Только постарайтесь стереть с лица эту мрачность.

Губы сами собой дрогнули в полуулыбке. Я попросил подать экипаж.

Через пятнадцать минут донесся спасительный скрип полозьев. Молчаливый Иван действовал строго по инструкции, экипаж ждал у крыльца.

Накинув шубу и перехватив трость, я двинулся вниз. Варвара Павловна проводила меня до самой двери, шепнув уже в передней:

— Жениться бы вам, Григорий Пантелеич. Барон ведь уже.

Я удивленно на нее уставился. Этого только мне не хватало. Сватать будет? Я неопределенно махнул рукой и направился к карете.

Снег искрился. Забираясь в экипаж, я вспомнил слова старушки Шарлоты. Да не, бред же. Ну куда мне жениться? Тут война на носу.

Дом Элен был похож на охраняемый объект. Мимолетом я отметил его необычность, здание будто стояло на распутье, выбирая между статусом жилого особняка и ролью упрямого памятника пережитому пожару.

Доступ к крыльцу преграждали люди Юсуповых. Цепкие взгляды этих ребят гарантировали отсутствие посторонних. Опознав меня, один из стражей посторонился.

Ивана после недолгого осмотра, пропустили вместе со мной. Зайдя внутрь, я направился по ступеням.

Внутри царила тишина. Дом будто прислушивался к собственным внутренностям: где-то в глубине застонала половица, прошелестели чьи-то осторожные шаги, за дверью звякнуло стекло.

Вынырнувший из бокового прохода Беверлей выглядел скверно. Всклокоченные волосы, запятнанный жилет, стойкий запах уксуса и молока от рук — типичный облик измотанного врача.

Перехватив поудобнее трость, я выжидающе на него уставился. Иван встал неподалеку.

— Быстро вы приехали, — констатировал доктор.

— Рванул сразу, едва узнал, что Элен полегчало.

— Надеюсь, обойдется, — отозвался Беверлей.

Я чуть расслабился.

— Насколько худо дела?

— Было очень скверно. Сейчас наметился сдвиг, хотя состояние остается тяжелым. Доставь вашу записку чуть позже, шансы бы исчезли.

Произнесено это было без малейших попыток польстить.

— Значит, успели.

— Да, вычистили достаточно дряни. Дальше все зависит от ее организма. Вода крошечными порциями, покой, тепло, строгий надзор. Всякие героические средства и толпы советчиков исключаются. Последних я уже выставил за дверь.