Подходить сейчас не стоит. Не в ее же присутствии спрашивать про ее страх? Я заставил себя отвернуться. Мой взгляд принялся усердно блуждать по гостям, дереву, стеклянным шарам — куда угодно, только подальше от ее силуэта.

Для внешнего наблюдателя я оставался праздным зевакой, лениво прикидывающим, кому бы всучить яблоко или хрустальную звезду. Внутри же мозг лихорадочно просчитывал многоходовки.

Когда она отойдет? С кем останется князь? Удастся ли перехватить их в анфиладе?

Тем временем вечер продолжал жить своей жизнью.

Музыка звучала громче, танцы в большой зале постепенно затягивали гостей. Смесь мундиров, орденов и запахов духов создавала праздничную среду, в которой человека швыряет от беспечной легкомысленности до смехотворной тревоги. Меня, по обыкновению, накрыло обоими состояниями одновременно.

Я отметил Ермолова. Присутствие подобных фигур всегда добавляет празднику легкую ноту суровости. Рядом с такими исполинами война ощущается пугающе близко — просто сюда она вошла в виде тихой светской беседы.

Толстой увидел в бальном зале кого-то из знакомых и потащил нас туда.

Он с кем-то переговаривался. Я поймал на себе взгляд Вдовствующей императрицы. Стоя в дальней части залы, она смотрела прямо на меня. В ее улыбке читалась наша общая маленькая тайна, связанная с елью. Я поклонился согласно этикету. Слегка повернув голову, она вполголоса обратилась к Александру. Государь перевел взгляд в мою сторону.

Я поклонился и ему. Вот уж Толя, чего на старости лет тебе не хватало — поклоны бить.В подобные секунды крайне важно не перемудрить. Излишнее усердие противопоказано. Один неверный оттенок — и тебя прочтут совершенно неверно. Мой поклон сочетал должное уважение.

Александр сделал приглашающий жест.

В смысле? Зачем? Сейчас?

Толстой попрощался со знакомцем, которого успел познакомить со мной, но я не запомнил его. Граф повернулся ко мне.

Его взгляд лучился удовольствием. Видать, заметил жест Александра.

— Ступай, — шепнул Толстой. — Государь ждет. И ради всего святого, воздержитесь удивлять императора, не портьте мне удовольствие. Я все же хотел бы прекратить вас именовать «недобароном».

Я презрительно фыркнул.

— А за елочную шутку я все-таки вам припомню.

— Непременно. Только извольте сперва получить баронский титул, а уж потом планировать кровную месть. Иначе история обещает стать прискорбно короткой.

Толстой легонько подтолкнул меня в плечо:

— Вперед. Заставлять государя ждать — дурной тон, даже если вашу голову распирают мысли о интригах с бедным родом Толстых.

Я покосился на графа. Пришлось идти.