Чужой ребёнок от моего бывшего мужа.

— Ты жива там? — спросила Жанна.

— Да.

— Слушай, если тебе плохо, я приеду.

— Нет. Всё нормально.

— Врёшь.

— Конечно.

Она помолчала.

— Но ты держишься?

Я посмотрела в окно.

Во дворе Егор как раз менял нижнюю ступень на веранде. Спокойно, молча, в рабочей одежде, с сосредоточенным лицом человека, который чинит дерево, а не чужую жизнь.

— Держусь, — сказала я неожиданно честно.

И, наверное, именно потому, что в этот момент в моём дворе стоял другой мужчина, мне стало не так страшно от мысли о родах Лизы. Нет, не из-за ревности к Егору и не из-за надежды на роман. Просто рядом с очень грязной, сложной частью моей истории уже начал тихо существовать другой ритм. Без Андрея.

После звонка я вышла на веранду.

— Ступень спасена? — спросила.

Егор поднял голову.

— Временно реанимирована.

— Вы всё так трагично формулируете.

— Работа обязывает.

Я подошла ближе.

Доски пахли свежей стружкой. Солнце лежало на перилах. Арчи, конечно, крутился рядом, изображая мастера-универсала. Где-то на соседнем участке орала радиола.

Обычный день.

И внутри меня на этом фоне особенно странно звучало знание: женщина, из-за которой рухнул мой брак, прямо сейчас, возможно, держит на руках новорождённого.

— У вас лицо задумчивое, — заметил Егор, не поднимая голоса.

Я усмехнулась.

— Это мягкое описание.

Он отложил инструмент.

— Плохие новости?

Я помедлила.

Не хотелось говорить. И не потому, что стыдно. Просто имя Андрея и всё, что с ним связано, рядом с Егором почему-то казалось особенно грязным.

— У бывшего мужа родился ребёнок, — сказала наконец.

Егор кивнул.

Никакого театрального сочувствия. Никаких «ой». Только короткая пауза и ровное:

— Тяжёлый день, значит.

И от этой простоты у меня вдруг защипало глаза.

— Да, — ответила я. — Нормально. Просто… странно.

Он вытер руки.

— Если хотите, могу сделать чай.

Я моргнула.

— Что?

— У меня чайник как раз на плитке. Мать привезла липу. Невкусно, но успокаивает.

Я смотрела на него секунду, две, три.

Это было настолько не похоже на всё, к чему я привыкла в последние месяцы, что сначала даже не нашлась.

Не «давайте поговорим».

Не «не переживайте».

Не «мужики козлы».

Просто: могу сделать чай.

Как действие.

Как пауза.

Как человеческое присутствие.

— Хочу, — сказала тихо.

Мы сидели потом у него во дворе, за простым пластиковым столом, и пили этот действительно не слишком вкусный чай. Арчи лежал у моих ног, довольный как дипломат, устроивший мирные переговоры. Егор почти не спрашивал. И я за это была ему благодарна сильнее, чем за ступень.

— У вас дети? — спросила я сама, чтобы не говорить о себе.