На полу тут и там виднелись жутковатые чернильные наросты, похожие на опухоли. Их я обходила по широкой дуге. Это явно были не моли; иной вид растительности, куда более завязанный на ихоре. А от ихора правильные девочки-волшебницы держатся подальше, раз уж нет возможности уничтожить его.

Играть в санитара леса мне совсем не хотелось.

К сожалению, путь вверх, к трибунам, поставил меня на распутье меж Сциллой и Харибдой. Один проход был густо усеян чернильными псевдогрибами — взрослые особи по размерам не отличались от толстого домашнего кота. И они слабо пульсировали, распространяя вокруг себя чернильный дымок.

Альтернатива была, пожалуй, не лучше. Стволы двух моли срослись так, что образовывали тесное окружие. Как ни вертись, а без тесных обнимашек с обоими деревьями не пролезть.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Поморщилась — помойная вонь усилилась, и ноздри решительно отказывались к ней привыкать. Ладно, поверим в чудодейственные способности жутковатого дедка. Если уж он нашёл способ отвадить щупальца, то и прикосновение к стволам я переживу.

Ведь так?

Быстро, пока не передумала, приникла к моли, скользнула в щель и…

В мозг ударила молния. Встревоженными голубями разлетелись мысли, чувства вспыхнули и сгорели, оставив после себя пепел отстранённости. На смену родным ощущениям пришли иные.

Чужие.

Восторг от победы. Пьяная горечь пропущенного мяча. Искра недовольства — жена злилась на мужа, который за каким-то чёртом потащил её с собой. Яркое счастье друзей, вернувшихся из армии; наконец-то увидят матч вживую.

Боль. И слепая ярость. Бездумная радость хорошей драки. Холодная сосредоточенность, с которой давался пасс. Накатывающее разочарование: осталось семь минут, а вражеская команда ведёт два мяча!

Калейдоскоп впечатлений обрушился на бедную пустую голову. Осколки судеб, впитанные моли, наполняли сознание, резали его острыми краями. Деятельная бесконечность тысяч людей раздувала разум.

Меня спасла случайность. Я успела пролезть достаточно глубоко, чтобы вывалиться на другой стороне, когда потеряла контроль над телом. Разорвав связь с моли, я отсекла поток новых ощущений и принялась заторможенно, неумело выгонять из себя чуждое присутствие. Это было непросто; не всегда получалось отделить свою личность от ярких впечатлений футбольных фанатов. Но я справилась. Продрала глаза и обнаружила, что валяюсь на лесной подстилке, которая вяло лезет мне в уши и ноздри.

Резко поднявшись, я отступила от ветви, которая ползла ко мне. Проверила телефон. Хоть по внутренним часам миновала вечность, дисплей показывал, что прошла всего-то минута. Жалкие шестьдесят секунд, забитые до отказа сотнями лет эмоций.