Тьма наступала, и белоснежная кожа волшебницы сдавалась ей, исчезая под её покровом. Я переглянулась с Викой, и мы не сговариваясь отступили; прижались плечом к плечу. Мне передалась дрожь стехиоситки. На первый взгляд, ничего ужасного не происходило — если сравнить с тем, что мне уже довелось пережить. Но страх не желал отпускать сердце, обвивался вокруг него давящими кольцами. Иррациональный, липкий, пробирающий до костей.

Моя рука наткнулась на руку Вики, и девушка сжала своей ладонью мою. Скорее всего, пыталась приободрить меня, намекнуть, чтобы не трусила, — но я легко нашла в этом жесте второе дно. Виктория была напугана не меньше меня, и ей нужно было рядом человеческое тепло. Я погладила её пальцы. Слабое утешение, ну и пусть. Главное, что не все девочки-волшебницы превратились в стальных големов с атрофированными эмоциями.

Потому что в этой ситуации страх был совершенно естественной реакцией.

Может, Вика была молода по меркам волшебниц. А может, Изнанке не удалось сломить её, заставить привыкнуть к ежедневному кошмару наяву, на который была так щедра Ложная луна.

— Это нормально? Что творится с Алиной? — шёпотом спросила я.

Шёпотом, ибо меня охватывала паника при одной мысли, что я могу привлечь к себе внимание… чего-то. К каким бы силам ни обращалась миритритка, тело сильно желало оказаться подальше от неё. Настолько, что подгибались колени.

— Понятия не имею. Никогда не видела ничего подобного, — так же тихо ответила Вика и сжала мою ладонь сильнее. Я сглотнула.

Алина упоминала подходящие условия, однако мы отмели эти предостережения как излишнюю паранойю зеркальщицы. Но, вообще-то, она куда опытнее нас в этом вопросе. А что, если Вике примерно столько же, сколько мне? Просто её инициировали лет в двадцать. И вот итог — две малолетние сорвиголовы уломали старшую… знакомую на авантюру.

Пламя сползло с ног Алины, помчалось по линолеуму парой бездымных полукружных линий. Они сошлись в апогее — и перед миритриткой возник чёрный круг, сотканный из трепещущих огней.

На макушку мне словно легла тяжёлая лапа. Я суматошно обернулась. Никого. Однако давление не пропало, напротив — усилилось, вжимая в пол. Контуры предметов, и без того весьма условные, поплыли влажной акварелью. На мозги капало стойкое ощущение, что меня вот-вот размажет по окрестностям.

Тут уж не до сдержанности — мы с Викой обнялись, найдя друг в друге крохотный якорь стабильности посреди бури, объявшей пространство. Девушка загнанно дышала мне в шею, её волосы щекотали мне щёку, шальной локон полез в нос, и я чуть не расчихалась.