Факел, в котором с трудом угадывался силуэт девушки, повалился на колени. В центре окружности замерцал призрачный профиль. Я узнала в нём Бехемота в его безобидной, дворовой ипостаси.

Внезапно демоны остановились. Ближайший ко мне, помесь овчарки с глубоководной рыбой, встал на задние лапы и прислушался к чему-то. И твари всех размеров и форм, не сговариваясь, рванули прочь.

— Победа? — рискнула улыбнуться я. Вика, с лицом, вымазанным в ихоре, ответила на улыбку своей, усталой, но довольной. Могу лишь представить, сколько удовольствия ей принесла охота.

Лично я стояла с неловко сведёнными ногами, потому что после третьего убийства экстаз приобрёл отчётливую в своей неприличности форму. Перстень восстановился до идеала, и вся энергия шла на поощрение. Организм попросту не знал, как интерпретировать импульсы блаженства — и переводил их в более-менее привычную форму.

Вспотела я не только от нагрузки.

Сдёрнула с кровати покрывало и счистила с себя большую часть грязи. Аналогично поступила Вика, ухватив уголок моей добычи. Тело продолжало лихорадить. Инстинкты требовали новой дозы дофамина. То, что я на волне магической радости не бросилась целовать стехиоситку, скорее случайность, чем моя выдержка.

Можно ли было винить нас за пренебрежение Алиной? Мы только что закончили безумное сражение. Нас штормило от смеси боли и восторга. А миритритка перестала кричать, что подсознательно убедило меня в том, что она в порядке.

Пока с неё не схлынуло пламя и я не увидела, что какая-то мразь практически отрубила ей руку. Лицо волшебницы было залито слезами, красное, с распухшими глазами, с искусанными до мяса губами.

Пространство задрожало. По нему прошла волна, искажая предметы.

Миритритка слабо корчилась, силилась вдохнуть — и у неё скверно получалось. Обряд призыва должен был ввергнуть её в сильную боль, раз уж она сочла нужным предупредить об этом. А теперь, помимо отката, девушки приходилось мириться с рукой, висевшей на кусочке кожи и паре жил.

Под волшебницей собиралась лужа крови.

Круг чёрного пламени потух.

А полностью материализовавшийся кот крался мимо нас к выходу. Вика топнула — и из пола вспучились бетонные щупы, нависли над демоном арками и вдавили его. Да так, что он заорал не своим голосом.

В воздухе заплясали мушки, завертелись, будто их затягивало в водоворот. Я ощутила, как меня слабо цепляет этим странным течением.

Но отреагировать на это не успевала. Мысли обленились, едва удавалось держать концентрацию на одном действии. То бишь на спасении миритритки. Я присела возле Алины и прислонила отсечённую руку девушки к плечу. Тотчас плоть поползла к плоти. От влажного хлюпанья в горле встал ком. Скрежет костей, встававших на свои места, определённо будет сниться мне в кошмарах.