Как выяснилось, для культиваторов удача была величиной вполне измеримой и даже материальной. Они находили методики, чтобы развить органы тонкого тела (подразумевался, вероятно, дух), отвечавшие за её выработку; они очищали меридианы и ели особые пилюли, чтобы взращивать в себе могущество.
Но всего этого катастрофически не хватало. Ведь, по большому счёту, не заложи Изнанка в их способность некий подвох, культиваторы быстро поднялись бы на вершину земной иерархии и, кто знает, может, отправились бы покорять небесные эмпиреи. Однако жесткий внутренний счётчик не давал им расслабиться. Несмотря на все хитрости, удача утекала из культиваторов быстрее, чем формировалась новая. А тем дуракам, что решались бросить дао и зажить как обычные люди, как правило, на головы падали кирпичи. Или они захлёбывались чаем. Или тонули в крошечном ручейке, куда падали, подвернув ногу. Вселенский закон удачи был безжалостен. Уходившие в глубокий минус подписывали себе смертный приговор.
За тысячи лет кланы культиваторов разработали множество техник. Семья Гуань-гуна была в числе хранителей древних знаний. Что делать, если личной удачи не хватает и Яньло-ван[4] дышит в затылок? Очевидно — отобрать нужное у других!
[4] Яньло-ван — (от санскр. Yama, Яма, и кит. ван, «князь») в китайской народной мифологии владыка загробного мира; в официальном культе глава пятого судилища ада.
Отточенная веками способность не давала сбоев и была весьма замысловата в освоении. Для начала члены клана учились использовать удачу для перевоплощения в зверя рода — панду. (На этих словах я чуть покраснела и скосила глаза на Вику. Та сияла победной улыбкой.) Это помогало пить удачу у окружающих и к тому же делало процесс кражи безопаснее для культиватора и его жертвы. Ускоглазые вампиры отнюдь не стремились навредить соседям. Они просто желали жить — конечно, с комфортом, который достигался за счёт излишка удачи. Она тратилась на магические практики, да и кому не понравится чувствовать себя самым удачливым парнем на деревне?
Так жило семейство воров, пока не родился Гуань-гун. Младенец был слаб и не кричал при рождении; это сочли дурным знаком. Когда мальчик подрос, у него спросили, видит ли он вселенские токи удачи, пульсирующие в живых существах и одушевлённых предметах. Гуань-гун покачал головой, и с этого дня жизнь для него превратилась в кошмар. Отец и мать его бесталанность разочаровала, ведь на протяжении поколений культиваторы проявляли талант с младых лет. Однако хуже всего было отношение старейшин: мальчик превратился в изгоя, которого прогоняли сверстники и игнорировали взрослые (кроме, опять же, стариков, которые порой походя били его).