Рэй сердито смотрит мне в глаза и качает головой.

– Не глупи, девочка! У тебя сын!

Я подчиняюсь и этой воле. Белесой тенью сижу в кабинете нотариуса, пока он вскрывает конверт и зачитывает бумаги. И с ужасом узнаю, что Марсель завещает свой бизнес – все пабы и винные – мне. Винодельня переходит, согласно традициям, по мужской линии его прямому потомку, единственному сыну – Маттео. Но до совершеннолетия управлять ею должен законный опекун, то есть я.

– Merda! – ругательство срывается с языка само собой, но нотариус повидал немало драм, посему не ведет и ухом. – Какого черта он сделал? – обращаюсь я к Рэю и требую проверить, нет ли ошибки.

– Он позаботился о семье, Эби. Ты и Маттео были самыми дорогими людьми в его жизни.

– Но я ничего в этом не смыслю! С тем же успехом их можно сразу закрыть.

Рэй кладет руку на мое плечо и успокаивает меня:

– Закрывать мы ничего не будем. Я тебе помогу.

Из-за постоянного отсутствия в стране, мне приходится отказаться от частной практики в Джерси, теперь мои будни занимают дела винодельни. Я наняла переводчика и целыми днями говорю то с виноделами, но с агрономами и технологами, то принимаю жалобы простых рабочих. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Прежде мне не приходилось согласовывать сорта винограда, контролировать результаты лабораторных анализов, планировать посадки, урожайность и предупреждать неизвестные заболевания. И это малая часть того, что легло мне на плечи.

Когда Рэй узнает про переводчика, то тут же его прогоняет, сказав «Так ты никогда не заговоришь!». Он заставляет Арабеллу общаться со мной и Маттео только на итальянском. Маттео принимает это за игру, в которой он хорошо осваивается, а меня это порядком раздражает. Но жалобы американки никому не интересны, посему мы всегда ходим втроем – Арабелла, я и мой карманный словарь.

Но кое-что Рэй сделал и для меня. Он разузнал все о нострификации моего медицинского диплома, и когда его не признали, настоял на дополнительных курсах. Еще один год на учебу. Но я ему благодарна, ведь постоянная занятость держит меня на плаву.

Моя боль не ушла. Маттео часто спрашивает об отце, и я рассказываю ему все до последней мелочи, которую вынесла из жизни с Марселем. Мне часто хочется сдаться, но я напоминаю себе:

– Эби, у тебя сын!

Бабули не стало пару лет назад. Уверена, она отправилась на тот свет лишь для того, чтобы хорошенько наподдать Марселю за то, что он бросил меня. Кто бы мог подумать, отныне моя лучшая подруга – мама. После трагедии она единственный человек, с кем я говорю о незаживающей ране.