Сентиментальная мелодия резко сменяется энергичными ритмами зажигательной песни, мы возвращаемся к друзьям. Марсель не заговаривает со мной, и остаток вечера мы оба чувствуем себя неуютно. То, что любовь делает нас сильнее, – самая большая в мире ложь.

Мы расстаемся у ресторана, решив, что так будет лучше. Скорое прощание отнимает у памяти лишние причины для грусти. Чед ловит такси. Бри коротко обнимает парней и первой скрывается в машине. Ева обращается сразу ко всем, чтобы уединиться с Каспером в сторонке.

– Была рада узнать каждого из вас. Если решите променять горы на суету мегаполиса, приезжайте в Нью-Джерси.

Чед, словно старший брат, сгребает меня в медвежьи объятия и приподнимает от земли.

– Береги себя и не забывай проверять прогноз погоды на день. – Бросив последний взгляд на машину, он, понурившись, идет обратно в ресторан.

– Эби, я до сих пор чувствую, что сказал утром что-то не то. Прости меня! – извиняется Рик.

– Ты не сделал ничего, за что стоит просить прощения. – Обняв и его, я тихо прошу, чтобы никто другой не услышал: – Приглядывай за ним, когда я уеду.

Рик поджимает губы и дает молчаливое обещание.

Один лишь Тим не испытывает сожалений, столь юный возраст позволяет ему видеть в конце новое начало.

– Обязательно найдите время, чтобы посетить Ванкувер. Я устрою для вас незабываемую экскурсию! – взбудораженно тараторит он, и Рик подталкивает его к дверям.

– Удачно добраться! Был рад знакомству! – Харви протягивает руку, словно перед ним деловой партнер, с которым он провел переговоры. Без особого желания пожимаю ее в ответ, надеясь, что он последует примеру друзей и поскорее исчезнет, подобно церберу, охраняющему границу между двумя мирами.

Ева целует Каспера. В моей груди ноет.

Я иду к Марселю. Сунув руки в карманы, он стоит поодаль от ресторана и высматривает белеющие флаги горных маковок. Интересно, будет ли он вспоминать обо мне, гуляя по тем же улочкам, где мы бывали вместе? Будет ли ему хоть капельку грустно?

Я обвиваю его талию руками и прижимаюсь щекой к спине. К глазам подступают слезы.

– Пожалуйста, посмотри на меня.

Его плечи вздымаются от тяжелого вздоха. Он оборачивается и впивается в мое лицо потемневшим зеленым взглядом.

– Я благодарна тебе за каждый проведенный вместе день. Все было замечательно.

Марсель кивает, а я сглатываю подступивший к горлу ком, сохраняя остатки задетой гордости.

– Завтра утром нас заберет автобус. Захочешь проститься – приезжай. Не захочешь – приму и это.

– Я приеду.

– Тогда в десять.

Мне холодно в его бесстрастных объятиях и больно от формального прикосновения холодных губ к щеке – даже отеческое благословение порождает больше трепета.