Моя пятиминутный перерыв подошел к концу, я с тяжестью поднимаюсь на ноги и ободрительно сжимаю ее плечо.

– Пойду проверю своих, – говорю я и выхожу из кабинета.

Навстречу мне с другого конца коридора пружинистой походкой и в приподнятом настроении идет Коди, как будто ему сообщили радостную весть, и бремя работы его теперь не касается. Меня не устраивает в нем буквально все, и я не раз, поддаваясь общему недоумению, задавалась вопросом – почему? И пока ответ остается загадкой, мне приходится мириться с его обществом.

Мама, возникшая за спиной, тоже замечает Коди и медлит несколько мгновений.

– Мам, ты шла к пациентам, – напоминаю я до того, как Коди останавливается перед нами.

– Да-да, сейчас иду. Здравствуй, Коди! – улыбается она моему нерадивому ухажеру. – Как поживаешь?

– Доброй ночи, доктор Фрост! Эби! – Он касается моей щеки губами, я задерживаю дыхание, а мама трижды нас мысленно женит. – Работы невпроворот, но много смешных пациенток. Чего они только не болтают от лекарств!

– Какие планы на Рождество?

– Я…

– Мам! – возмущаюсь я, но она в свойственной ей манере прет, как танк.

– Приходи к нам? Проведем вечер в кругу семьи. Заодно поделишься своими веселыми историями!

Я разворачиваюсь и ухожу, не дожидаясь ответа Коди. Любая просьба матери звучит как приказ, которого нельзя ослушаться. Ее не волнует, чего хотят окружающие. Ее не волнует, чего хочу я.

«А чего я хочу?»

Задержавшись перед родовой палатой, я вспоминаю зеленые глаза…

«Я хочу взять билет на первый же рейс и ворваться к тебе в номер! Я хочу снова увидеть тебя, черт возьми!»

Тряхнув головой, я прогоняю образ Марселя из головы и вхожу в палату, включаясь в процесс.

Молоденькая девочка старается изо всех сил, но у нее никак не получается родить. Она извивается от боли и ищет помощи у снующих туда-сюда медсестер.

– Давай еще раз! – Я показываю твердость духа, на которую она может опереться и закончить начатое. – Проталкивай его, а не рычи!

На вторые потуги на свет появляется увесистый малыш, и я прикладываю его к матери:

– Поздравляю, у вас мальчик!

Ночью я работаю с доктором Рэдиссоном, ему достался сложный случай – многоплодная беременность, тройня, срок 34 недели. Измученная схватками женщина отказывается от операции, чем выводит его из себя.

– Вы с ума сошли? Вам необходимо хирургическое вмешательство! – прикрикивает он.

Так себе подход, думаю я. Бедняжка почти теряет сознание. Отец бы нашел нужные слова.

– Доктор Рэдиссон, позвольте, я поговорю с пациенткой? Оставьте нас на минуту.

Чертыхаясь, он все же дает мне шанс себя проявить и выходит за дверь.