Я чувствую на себе зачарованный взгляд Коди и насилу подавляю желание вцепиться ему в лицо, чтобы развернуть его к сцене.

«Может, я перегибаю палку? Он и впрямь ничего».

Украдкой смотрю на него из-под опущенных ресниц и отворачиваюсь.

Не могу.

После мюзикла Коди отвозит меня домой. Мы стоим на крыльце, как делают все влюбленные парочки после свиданий, вот только мы не парочка, и я не влюблена. Я обращаюсь в слух, чтобы предупредить появление матери и в случае чего улизнуть до того, как она все испортит. Я держусь на безопасном расстоянии, чтобы Коди не осмелился на поцелуй. Его весь вечер переполняют эмоции, кто знает, на что он отважится под действием дофамина.

– Жаль, что утром твоя смена. Вечер такой, что хочется его продлить.

Не знаю, о каком продолжении речь, знаю одно – будь на его месте другой мужчина, я бы сама не захотела расставаться. А пока я бы дежурила всю неделю без отдыха, если бы Магдалена Фрост поставила на графике свою подпись.

– Спокойной ночи! – бесстрастно произношу я, желая скорее войти в дом. – Езжай аккуратно.

– Хорошо, Эби. Я напишу, как доберусь! – Губы Коди все же касаются моей щеки, и я закрываю глаза. А когда открываю, сильно сжимаю кулаки и вижу, каким окрыленным идет к машине Коди.

***

Вот уже полторы недели после возвращения мы ни разу не встречались и не созванивались с Евой. Возможно, мы обе по уши погрязли в работе, но минута разговора – доступная в нынешнее время роскошь.

Воспользовавшись небольшой паузой после летучки, я набираю номер подруги.

– Так рада тебя слышать! – восклицает Ева, но ее голос звучит притворно.Лицедейски.

– Ты могла позвонить в любое время, как делаю я.

– Прости, Эби. Я закрутилась и… Да, черт возьми, я должна была позвонить!

Мы смеемся, стирая смехом все опасения.

– У меня впереди смена, а завтра отсыпной. Съездим за подарками?

Так мы поступали каждый год: чтобы не дарить ненужный хлам, вместе выбирали друг другу приятную мелочь.

– М… Да, да… Можно попробовать…

Меня расстраивает ее ответ, воскрешая подозрения, но времени выяснять уже нет – начинается смена.

День тянется, как жвачка, которую Венди весь обед нанизывает на язык и выдувает из нее пузыри. Я так устала, что не чувствую ни раздражения, ни вкуса еды. Я кручусь по спирали, словно детский волчок: как только кажется, что можно присесть, так система громкой связи оживает, сообщая зашифрованный код. Роженицы поступают и поступают. К ночи мы задумываемся, а хватит ли мест на всех желающих и куда в случае чего направлять машины скорой помощи.

– Похоже, их всех обдурили, сказав, что ребенок к Рождеству – лучший подарок мужу, – ворчит мама, тасуя карты пациенток у себя на столе.