Папа, очнувшись от забытья, увлекает маму в центр гостиной. Марсель предлагает руку и выжидательно смотрит мне в глаза. Все как тогда, в Беллуно. И я протягиваю ладонь, будто соглашаюсь не просто на танец.

Марсель ведет так, словно итальянцев этому учат сразу после рождения. Щекой касаюсь его плеча – надежного, сильного – и вижу, как бабуля показывает мне большой палец, задранный вверх.

Мама с папой куда-то делись, а может со мной играет воображение.

– Эби, – произносит Марсель, и в его голосе я слышу горестное сожаление. – Прости, я был груб с твоей матерью и вовсе этим не горжусь. Иногда я думаю, что готов бороться за тебя с кем угодно, даже если это родители, друзья или целый мир.

Я знаю свою мать, как никто: она не боится власти и без стеснения пользуется ее инструментами. Ей нравится, что люди беспрекословно подчиняются, прислушиваются к мнению и ставят выше любых других авторитетов. Но беда в том, что со временем ей стало мало больничных стен, и она переключилась на нас с папой. Порой мне кажется, что она видит во мне не просто дочь, а рабочий проект, который нужно довести до ума. Великая Магдалена Фрост не может опозориться, вот и выворачивает меня наизнанку. Она выбрала Коди, удобного и послушного. Марсель, слава Богу, не Коди. Но даже его она сумела задеть.

– С мамой сложно оставаться деликатным, – задумчиво отзываюсь я. Марсель открыт передо мной, как книга, и если я брошу его в кузнечный горн материнской воли, то мы оба сгорим. Я стану верить, как он просил, стану опорой его щиту, ведь если нам предстоит воевать против целого мира, кто-то должен отражать удары. Осуждаю ли я его неучтивость? Нет. И все же мне грустно. – Прости, что все так…

– Если бы я останавливался каждый раз, когда мне что-то запрещали или говорили «это не твое», то я не стал бы тем, кто я есть, и не имел бы то, что имею. Эби! – он сжимает меня так сильно, что мне становится тяжело дышать. – Я не остановлюсь, если только ты этого не попросишь.

Марсель задал вопрос, я намерена согласиться, и тогда нам всем придется найти соломоново решение.

Музыка замолкает. Бабуля спешит к проигрывателю. Я решаюсь.

– Сколько бы ты ни спрашивал, ответ будет один – я пойду за тобой, куда бы ты ни позвал. Потому что если потеряю тебя из виду, то заблужусь и пропаду.

– Эби?

– Я поеду с тобой в Италию и даже к черту, коли попросишь. Но все же лучше в Италию, если не возражаешь.

– О, Эби! – Марсель прижимает меня к груди, его сердце рвется ко мне в руки, и я плачу – слезы приносят мне исцеление.

Нет ничего важнее выбранной цели. Ошибаться в пути можно сколько угодно, но это не так страшно, как прийти не туда.