– Мне очень жаль, синьора.

– Mia cara! – воскликнула Арабелла и снова меня обняла. – Мы все когда-нибудь уйдем. Остается надеяться, что вместе с нами не потухнет свет, который мы зажигаем в сердцах близких людей. Марсель трудно переживал потерю и будто за ночь повзрослел. Хорошо или плохо, но с тех пор он следит за виноградниками точно так, как делал его дед Армандо.

С улицы доносится плеск воды. Мы обе смотрим на открытую дверь, ожидая, что в нее вот-вот кто-то войдет. Но если я жду Марселя, то Арабелле кажется, что это будет другой мужчина.

– Спустя время боль улеглась. По соседству поселилась семья с озорными мальчуганами того же возраста, что и Марсель. Они сдружились, и у них появилась новая страсть – решили, что однажды втроем покорят Эверест. Болтали об этом на каждом шагу, словно речь шла не об опаснейшей горе, а о земляной насыпи. Дошло до того, что Марсель однажды заявил нам с отцом, что женится только на той, что пойдет в экспедицию вместе с ним. И знаешь, до сих пор он держал обещание, так что мы начали волноваться.

От воспоминания о последнем вечере в Кортине меня пробирает дрожь.

– Сама я никогда на подобное не решусь и не хочу, чтобы Марсель рисковал своей жизнью, – откровенничаю я.

Арабелла гладит меня по руке и улыбается.

– Пока я не встречала человека, который мог бы его отговорить.

Я не желаю продолжать эту тему и вспоминаю о приготовленном подарке. Весь полет я держала его при себе, боясь потерять или сломать.

– У меня для вас кое-что есть.

Весной я забрела в старый антикварный магазин и наткнулась в нем на шкатулку с ручной росписью. На верхней крышке художник изобразил венецианские каналы и гондолы, а бока украсил бронзовым орнаментом. Шкатулку потрепало временем, кое-где были потертости. Но мысль о том, какая история у нее могла быть, моментально взбудоражила мое воображение. Я сразу подумала о матери Марселя и обо всех штучках, собранных ею во флорентийском доме. Сама не заметила, как шкатулка оказалась у меня.

– Mia cara! Она прелестна! – благодарит Арабелла, мы обнимаемся, разглядываем шкатулку, а потом она говорит: – А у меня тоже для тебя кое-что есть. Хотела подарить завтра, но думаю, сейчас самое время.

Она выходит из кухни и возвращается с красным бархатным мешочком.

– Эта брошь принадлежала моей матери. Мы передаем ее по женской линии, а вместе с ней наше благословение и мудрость. Теперь она твоя.

– Но синьора…

– Знаю, о чем ты сейчас думаешь. Однажды и я была на твоем месте и сомневалась даже в собственном «сегодня».

В глазах Арабеллы я нахожу понимание. Конечно! Она как никто понимает, в каком положении я нахожусь. Что разрываюсь между любовью и своей устроенной жизнью. Когда-то давно и она сделала свой выбор.