– Вот ваше место, Марина Олеговна. Располагайтесь. Доктор скоро подойдёт.
Женщина благодарит её тихим голосом. Ставит сумку и медленно осматривает палату. Её взгляд скользит по стенам, по столу, по моей кровати. Он останавливается на мне. Я невольно улыбаюсь. Смущаюсь. Отвожу глаза.
– Здравствуйте, – голос приятный, немножко хрипловатый. – Будем соседями.
– Здравствуйте, – отвечаю я. – Меня Светлана зовут.
– А я Марина. Очень приятно.
Она подходит к своей кровати, садится на край. Движения плавные, усталые. Она смотрит на подоконник, где стоит маленький кактус, который я принесла из дома, чтобы скрасить больничный быт.
– Цветочек ваш? Милый.
– Спасает от тоски, – улыбаюсь я.
– А что с вами? Если не секрет, конечно.
– Аппендицит. Прооперировали неделю назад. Теперь вот лежу, восстанавливаюсь. А вы?
– Да так… операцию предлагают. Но нужно сначала провериться. А вы одна здесь? Родные не навещают?
Вопрос простой, но он задевает меня за живое. По телу разливается тёплое чувство благодарности за простое человеческое участие.
– Родные далеко. В ауле. А здесь я одна. Учусь в медицинском колледже.
– О! Медсестрой будете? – её лицо оживляется. – Хорошая профессия. Всегда востребованная.
– Надеюсь. А кем работаете вы?
– Я? – она задумывается на секунду. – Книги пишу. Вернее, пытаюсь писать. Истории собираю. Жизненные.
Мне сразу становится интересно. Книги! Для меня, выросшей в строгости, где главное – работа и дом, писательница кажется существом из другого мира.
– Правда? И о чём вы пишете?
– О людях. О женщинах. О нашей, женской доле. Она и горькая, и сладкая одновременно.
Мы разговариваем ещё немного. Про погоду. Про больничную еду. Про то, как скучно лежать без дела. Постепенно тревожное чувство отступает. Тает под тёплым, внимательным взглядом этой женщины. Она рассказывает смешной случай из своей жизни, и я смеюсь. По-настоящему. Впервые за несколько дней.
Вечером, когда в палате включают тусклый ночник и за окном темнеет, я ощущаю прилив странной энергии. Тоска по дому, по горам, по простору вдруг выливается в одно желание. Я встаю с койки, подхожу к своей тумбочке и достаю оттуда лёгкий шёлковый платок. Он пахнет домом. Травой и солнцем.
– Что это? – спрашивает Марина. Она уже лежит под одеялом, читает книгу.
– Я… я иногда танцую. Только тихо. Чтобы никто не видел.
– Танцуйте, танцуйте! – она откладывает книгу, серые глаза загораются любопытством. – Мне интересно посмотреть. Но вы сможете? Вам не будет больно?
Больно? Да я готова терпеть любую боль, лишь бы увидеть восторг в глазах того, для кого я пою и танцую. Я смущаюсь. Во мне борются два чувства. Старый страх, голос отца: «Нельзя! Позор!». И новое, робкое желание поделиться красотой движений и голоса. Я готова терпеть любую боль, лишь бы увидеть восторг в глазах того, для кого пою и танцую.