Я не двигаюсь с места. Руки сами собой складываются на груди в защитный барьер.

Она останавливается в двух шагах. Тёмные, как спелые маслины глаза, медленно скользят по мне, по дому, по горшкам с геранью на окне.

– Светлана, – говорит она. Голос соперницы тихий, ровный, без единой эмоциональной нотки. – Мы так и не познакомились за это время. Но я думаю, нам есть о чём поговорить.

Я молча отступаю, пропускаю её внутрь.

– Заходи, – слышу, словно со стороны собственный голос. Он звучит удивительно твёрдо.

Она проходит в дом, её взгляд продолжает молчаливое обследование. Останавливается на игрушках Аслана, разбросанных на полу. На моей фотографии с сыном в рамке.

– Мило,– произносит она, и в этих словах нет одобрения. Есть снисхождение. – По-деревенски, но мило.

– Говори, что хотела, – тороплю я. Не могу выносить дольше леденящего душу присутствия. – Ты пришла не для любезностей.

Она поворачивается ко мне. Смотрит прямо в глаза. И в её взгляде я вижу не презрение, а что-то худшее – жалость. Она стоит посреди комнаты, как хозяйка.

– Мне нужен твой разум, Светлана. То, что от него осталось. Азамат рассказал, что ты собираешься уезжать. Это правда?

Не отвечаю. Я не собиралась уезжать. Это была слабая попытка привлечь внимание в ссоре, крик отчаяния. «Я не выдерживаю! Я уеду!» – визжала я ему два дня назад. А он умолял остаться, говорил о любви, о Коране, о том, как всё хорошо сложилось.

– Нет? – она улавливает моё молчание. – Жаль. Я пришла помочь тебе принять правильное решение.

Неприятно, что она в курсе ссоры. Неужели Азамат всё ей докладывает?

– У меня есть своё решение, – пытаюсь я сказать твёрдо.

– Твоё решение строится на иллюзиях, девочка. На песне, которую тебе напевает мой муж. А я пришла сказать правду. Ту, которую он тебе никогда не скажет.

Зарема делает шаг ко мне. От неё пахнет дорогими духами и холодом.

– Он никогда не оставит меня. Никогда! Ты понимаешь значение этого слова?– презрительный взгляд проходится по моей фигуре. – Его место в больнице, его положение в обществе, его благополучие – всё это связано со мной. С моим отцом. Думаешь, он рискнёт этим ради тебя? Ради твоих сыров и твоих глаз?– с издёвкой спрашивает она. – Ты правда поверила, что это надолго? Девочка из крошечного аула, поверила, что он ради тебя оставит дом, который мы вместе строили долгое время?

Я молчу. Слова застревают в горле острыми осколками.

– Он играл, Светлана. Ему было интересно. Ты была его… отступлением от правил. Яркой, эмоциональной. Как дикая лошадь с горных лугов, что пленяет неукротимостью. Но дикую лошадь либо приручают, либо отпускают обратно в горы.