Дельвиг с Женькой только подливали масла в огонь. Толстяк готов был то грызть собственные ногти, то слагать балладолегенды о предстоящем сражении. Женька, словно пронырливый лис, был повсюду и по секрету шепнул, что среди дружков Орлова ходит слух.

Поганец хочет меня покалечить.

Оставить такую отметину, чтобы я помнил о унижении всю жизнь.

Мне хотелось смеяться — мышиная возня. Знал бы этот мальчишка, чего мне только не пришлось переделать за последние недели, поубавил бы в уверенности.

Впрочем, коней самоуверенности я попридержал и сам. Кто его знает, на что он там еще помимо того, что выудило из него ясночтение, умеет? И даже если новых трюков при нем не будет, исход еще не обязательно сложится в мою пользу.

В столовой было тихо, а завтрак не лез в глотку. С Орловым я старался не пересекаться — ни взглядом, ни просто так. Пусть уж лучше все разногласия меж нами решит поединок.

Я катал на языке слово «дуэль», словно тая надежду, что оно вот-вот изменит собственное значение. Стало смешно: столько раз я рисковал шкурой, с кем только не боролся — а сейчас вдруг страшно?

Орлову тоже было не по себе — он-то как раз помнил, чем все закончилось в «Ъеатре»: пока он охранял свою разлюбезнейшую Наташу Евсееву — интересно, в курсе ли она о судьбе родной сестрицы? — я давал лещей не в меру богатому воображению одного художника, а потом уговаривал поэтическое воплощение прекратить устроенный треш-угар-и-содомию.

Лиллит он уже видел: было бы странно, если бы не заметил вертящуюся рядом со мной девчонку, которой выписали пропуск в училище, наделив правом спать и столоваться во время для подручных.

Мне думалось, что он осыплет меня градом насмешек в привычной ему манере, но то ли мальчик перерос, то ли не желал обжечься на мне в очередной раз…

После занятий нас окружили — традиции, записанные в уставе, предполагали, что дуэлянты в сопровождении иных кадетов должны проследовать к месту будущего сражения.

Мальчишки!

Я видел, как в их глазах горел азарт: каждый как будто желал лично принять участие в чем-то подобном. Ну как же — отстоять честь, начистить морду нахалу, показать, кто где прав и у кого забаха в штанах потолще.

Слухи ползли за нами следом, словно ворох змей. Кто-то приписывал шагающей рядом со мной Лиллит мистику способностей. Что она едва ли не в состоянии менять мир под свои хотелки, если уж сильно приспичит — иначе почему она смотрит на сопровождающего Орлова здоровяка так, будто он ничтожный, чудом избежавший ее тапка таракан?

За весь прошедший месяц в офицерском корпусе случилось чудо — поцапаться решили только мы с Орловым. А среди остальных царили тишь, благодать и полное понимание.