— Что ж, тогда слушай. Мы прятали тебе подобных в этих застенках, надеясь уберечь от влияния мира. Но твои соотечественники… А может, и не твои, а? Кто знает, откуда вас заносят всякий раз и сколько миров вокруг? Могу сказать только одно — раз за разом чужаки умудрялись найти особый способ, чтобы умереть.
Она привстала, вытянулась в полный рост. Наверно, дали бы ей возможность обезьянничать и раньше, она бы общалась лишь на языке тела.
— Кто-то давился едой, кто-то… решал повеситься при помощи простыни на дверной ручке. В тебе не просыпается желания проверить, как у них получилось?
Я отрицательно и мрачно покачал головой.
— Вот и чудно. Но, должна признать, мы упускали момент того, что иные, после смерти, оказавшиеся не в чертогах прекрасного рая, а вполне себе в мрачном чистилище Петербурга, попросту не смогут принять этот факт. Ни факт своей смерти, ни того, что у них теперь иная жизнь. Стоит ли говорить, что мир во всем отчаянии помогал им избавить его от них?
— И, зная это, вы решили запереть меня — здесь?
Егоровна лишь пожала плечами в ответ, как будто говоря, что у нее не было иного выбора.
— Видишь ли, мальчик, ты оказался чрезвычайно живуч. Живуч, могуч, вонюч — и много чего еще, кончающегося на «ч». Мне надо было убедиться, что ты в самом деле тот, кто нам нужен.
— И это можно было сделать, лишь заперев меня здесь? В то время как там идет самая настоящая война?
— И это тоже одна из причин, Рысев. Я не знаю, кем ты был там, на своей родине. Твое прошлое мне абсолютно безразлично. Но не безразлично настоящее. Понимаешь, куда я…
Она вдруг махнула на меня рукой, будто осознавая, что вопрос риторический. Какая разница, что я отвечу, если ей все равно придется пояснять?
— Ты горяч. Ты глуп. Ты абсолютная бестолочь. В мирной жизни ты нырял от одного бедствия к другому. За тобой было даже забавно наблюдать. Делать ставки на то, когда же ты кончишься? Но ты проявил себя диким в диких же условиях. Я ничуть не сомневалась, что ты выживешь в четырех застенках, а не расшибешь себе голову, поскользнувшись на собственных же нечистотах. Но война… Война сжигала и сжигает кучу людей нелепыми случайностями. Потерять тебя в какой-нибудь малозначительной схватке за уличный сортир — непозволительная роскошь.
— Но… я не понимаю…
В этот раз старуха лишь кивнула.
— Ничего, поймешь. Чуть позже, как только поумнеешь — поймешь. А сейчас лучше расскажи, что тебе удалось обнаружить в подвалах «собственного дома»?
На этот раз пришла очередь вздыхать мне.
Глава 21
В детективах подвалы были заполнены секретами и населялись скелетами в шкафах. «Мой» исключением не был, но встретил нас лишь разрухой, вонью да разбежавшимися по сторонам крысы.