Любопытные нахалки, пока еще только преодолевая страх, не скрывали любопытства и казали изо всех щелей розовые носы.

Бусинки глаз не без удивления взирали, как невесть откуда взявшиеся исполины — словно боги с небес! — таили где-то в недрах себя желание выбить друг из дружки все последнее дерьмо.

Желание витало в воздухе, но претворять его в жизнь попросту не оставалось сил.

Где-то внутри меня жила надежда, что, отбросив все дела и забыв про усталость, Славя с Лиллит решат проверить, а чего это мы тут шумим.

Не могло же быть такого, что они не слышали весь этот треск и хруст?

Ульяна поднималась на ноги. Едва восстановившаяся в правах натура требовала действовать.

Выглядели мы жутко. Явись сюда режиссер трешовых фильмов, без лишних проб отхватил бы нас на роли зомбей.

Я утирал льющую из разбитого носа кровь. Глаз спешил обидеться на весь мир и спрятаться за опухолью. Ульяна размазывала грязь вперемешку с кровью по лицу, тяжело дыша и оскалив зубы. Взгляд был прикован ко мне.

Я покачал головой, опираясь на стену. Поднялся не сразу, лишь со второй попытки. Руки, словно решив мне помешать, норовили зацепиться за все на свете. Почему-то не слушались пальцы.

Здесь должны были быть слова. Здравый смысл хлопал в ладоши — чего уж там! Раз уж решили идти по самому паршивому из путей, то до конца. А он хотя бы насладится зрелищем. Ну а слова пускай говорят те, кто умеет не пускать в ход кулаки при первой же возможности и кто умеет вовремя заткнуться.

— Мир, Ульяна. Мир ведь?

Эфемерное зрение позволяло мне видеть ее насквозь. Какая-то ее часть взывала к долгу и невыполненным обязательствам. Брошенный мной невзначай вопрос бередил душу и в который раз звучал на разные лады. Ее голова едва ли не трещала от звона: почему бы, вопрошал гадкий я, тебе не довершить начатое и не прикончить меня прямо здесь? Прямо сейчас?

Она теперь и в самом деле задумывалась: почему? Разве ей перестали нужны быть деньги?

— Мир, — еще раз повторил я. — Я прямо сейчас держу тот самый шнурок, которым стянул твое душевное равновесие.

— Угрожаешь? — Наемница хоть и не подала виду, но напряглась. Возвращаться к себе той, какой она была еще день назад, ей не хотелось. Ее уверенная боевая стойка стала менее твердой. Впрочем, я не обманывался: реши я на нее напасть, то только фокусы, присущие офицеру, меня и спасут. В схватке один на один она могла легко меня уделать…

Я покачал головой в ответ.

— Просто предупреждаю. Давай лучше начнем все сначала? Я князь Рысев. Ты бывшая наемница… бывшая работница охраны этого дома. Мир?