Соглашаться она не спешила. Взбудораженный мозг искал все больше и больше поводов довершить начатое.

Я не сводил с нее взгляда до тех пор, пока она не выдохнула. Жажда действий, словно тот самый пресловутый внутренний демон, вертелась ужом, нашептывая на ухо жуткое. Схвати вон за ту нить, потяни, свяжи с другой…

Обоими нами как будто правила навязчивость.

— Нам с тобой больше нечего делить. Незачем драться. Ты хочешь денег?

Она не отвечала, но последний вопрос пошатнул колонну ее уверенности, дал трещину. Она решила защитить свою позицию насмешкой.

— Мы застали тебя одетого в рванину на старом, разваливающемся автомобиле. И ты сейчас предлагаешь мне деньги?

— Особняк, новый, возводится. Уж точно не на нищенское подаяние, верно? Отложим наш топор войны. Ты меня убьешь здесь и что? Уверен, Славя и Лиллит поджидают нас наверху. Сумеешь справиться с ангелом?

Она выдохнула повторно, сопротивление внутри нее окончательно угасло.

— Ты с того момента вырос, — прищурившись и сплюнув на пол, вдруг сказала она. — Но так и не разучился прятаться за бабскими юбками.

— Знаешь, наш разговор начинался с того, что это был красивый особняк, гобелен и картина в рамке была ничего. Помнишь?

Она кивнула, я сглотнул.

— Может быть, продолжим в том же ключе? Он мне больше нравится, чем тот, где мы колотим друг дружку тем, что под руку попадет. Ты знаешь, где мы?

Она вскинула брови — мой вопрос ее озадачил.

— В подвале, конечно же.

Подвалы всегда представлялись мне коридорами и небольшими залами. Полумрак, не работающая целую вечность лампа над головой, голодные крысы и бесконечность мусора.

Все это было и здесь, но, справедливости ради, немалая часть мусора пришла вместе с нашим падением.

Но помимо прочего здесь было и иное. Уля уставилась на меня с подозрением — высоко задрав нос, словно пес-ищейка, я высматривал обрывки былого.

А они омертвевшими хвостами были здесь повсюду. Собравшийся из них змей ностальгии парил вокруг меня оголодавшим хищником. Он чуял во мне того, кто связан с этим местом, но не видел во мне ни одного воспоминания об этом месте.

Не за что было зацепиться.

— Что ты делаешь?

Вопрос был ожидаем, но я не спешил на него отвечать. Натянув на лицо загадочную улыбку, озирался по сторонам. Подняв руки, чувствовал, как, распознав во мне прежнего жильца, теплом и лаской встречает уже не дом — лишь его призрак. Ему было плевать, что в теле бывшего хозяина давно поселился другой человек. Он клевал лишь на внешнее сходство.

Словно проснувшийся муравейник, дом тянул ко мне тяжесть былых, чуждых мне воспоминаний. Давно обрубленные связующие нити как будто спешили образоваться вновь. Срастись, зажить, стать единым целым…