— А что там говорить? Ты и сам уже должен был догадаться. Еще какое-то время мы последили за домом — сама не знаю зачем. Таков был приказ. — Она задумчиво потеребила подбородок: — А потом сюда хлынул люд. Каждый тащил, кто что только мог.

— В кабинете отца почти что ничего не тронуто.

— А что оттуда тащить? Стол развалился, а книжные шкафы… ты правда веришь, что местным крестьянам мог бы понадобиться книжный шкаф?

Я качнул головой, принимая справедливость ее доводов. Вопрос родился в голове сам собой, как будто Ульяна сама вложила мне его в голову. Как было не озвучить?

— А благородные роды? Они не заглядывали?

Она пожала плечами.

— На моей памяти из благородных здесь были только вы. Другие же потом рассказывали, что сюда наведывались Тармаевы, Менделеевы… еще кто-то. Не из простых крестьян, но не так официально, как прочие.

— И что же они могли здесь искать?

Она вновь пожала плечами. В самом деле, откуда ей знать?

— Мы прочесали здесь все и сами, но так ничего и не нашли. Потому я и спрашиваю — что ищешь здесь ты?

Ответ, уже было сидящий на языке, вдруг куда-то испарился. Если я скажу ей, что два-три десятка ее сослуживцев погибли только потому, что меня заела сентиментальность, она не одобрит и не поймет.

Нужна была более веская причина.

Боль все еще терзала Ульяну. Изредка она корчилась, прижимая ладонь к уху — туда, куда я залепил камнем. Каким-то чудом она едва не споткнулась о железное кольцо — и теперь блаженно прижимала его к кровоточащей ране.

Мне бы такое тоже не помешало — миниатюрная наемница успела мне навтыкать болезненных, а теперь немилосердно стонущих пилюлей.

— Но ведь если и вы прочесывали, и благородные роды — значит, в самом деле было что искать, не находишь?

Она кивнула.

— Может быть, оно, конечно, и так. Где только гарантии, что остальные ничего не нашли? Может, это было нечто такое, что можно было бы вынести прямо в кармане?

— Прямо как Кошкино Кольцо, ага?

Она поняла мой укол правильно и сразу же, насупившись, умолкла. Пропажа Кошкиного Кольца, нападение на дом, поджог — казалось, можно было составлять целый список, где многоуважаемые наемники умудрились обосраться.

Я облизнул высохшие губы и продолжил:

— Если бы мой отец хотел что-то спрятать, наверняка он сделал бы это «что-то» таким, чего мог бы найти только я. А ясночтением владели я и он.

Она многозначительно кивнула, словно признавая право на существование этой гипотезы. Мне же на миг представилось, что будет, если я ничего не обнаружу. Выйдет так, будто я одной лишь глупости ради и своей тупости для приехал поразмять ноги по своему бывшему родному дому.