Не помня самого себя, дико вращая глазами, Алексей Иванович, вооружившись топором, выскочил на улицу, я выкатился за ним следом.
Псина будто бы даже нас и не заметил. Нас разделяло лишь несколько шагов — но мертвый колдун казался бесконечно далеким. Словно издеваясь, он всякий раз, оглашая округу омерзительным гоготом, удалялся.
Они встали от него по обе стороны, а мне показалось, что я смотрю жутко неправильную экранизацию волшебника из какой-то там страны. Пугало как минимум одно было…
Пространство хрустнуло, словно зеркало, просыпалось на нас осколками. Звон залил собой уши, заставил рухнуть наземь без сил.
Когда мы пришли в себя, все закончилось. Колдун увел девчонок в дивный сад своих развлечений.
Алексей рыдал навзрыд и не ведая утешения. Здоровый, как медведь, он всхлипывал, будто маленький ребенок — и его можно было понять.
Дети, кои лишились сестры, пугливо толпились в дверях избы, не смея сделать и лишнего шага. Люди, едва заслышавшие вой, липли к окнам — сейчас, через некоторое время, пугливо и несмело они выйдут на улицу — и чтобы утешить Ивановича, и чтобы облегченно выдохнуть: сегодня беда обошла их стороной.
Я же навис над приютившим нас хозяином, словно дамоклов меч. Схватив его за грудки, не глядя на любопытство взглядов, приподнял, хорошенько тряхнул, заставляя прийти в себя.
Несколько пощечин пошли ему на пользу. Клянусь, если бы мне пришлось пару раз окунуть несчастного лицом в бадью с прохладной водой, церемониться бы я не стал.
— Куда они ушли?
— Я не знаю.
Он не врал. Стал бы он юлить в такой ситуации? Эфемерное зрение видело в нем отчаянье, злость и ярость — и лишь невероятных размеров горе не давало им выплеснуться диким боевым кличем. Будь его воля, знай он, где обитает эта паскуда, то бежал бы, не дожидаясь меня. Сейчас же он понимал всю горечь своей безвозвратной потери.
Я облизнул губы, оглянулся по сторонам. Народ осмелел раньше, чем мне думалось — несмелыми струйками они подтягивались: и на защиту, и на зрелище…
— Где эта тварь похоронена, сможешь показать?
Он уставился на меня ничего не понимающим взглядом.
Ох, как же я не люблю давать невыполнимых обещаний, но если уж ничего другого попросту не остается…
Выдохнул, набрал побольше воздуха в грудь, тряханул Алексея еще разок — для верности и на всякий пожарный. Вернуть его внимание к себе получилось не сразу.
— Я смогу вернуть их обеих. Покажешь, где эта чертова Псина похоронена?
И только тогда, поняв, какой жирный канат догорающей надежды я швырнул ему прямо в руки, он кивнул.
Глава 14
Дьягоровна подписала бумаги. Зашедший к нам инквизаторий будто бы и не видел, что его начальница изменилась до неузнаваемости. Старуха же лишь росчерком пера дала свое согласие.