— Трахал девок не по дням, а по часам, и к тебе еще вереница очереди стояла? Вплетал себя в государственные заговоры, помогал спасти могучий артефакт? Что-то из того, что в этом мире стало для тебя обыденностью?
Я отрицательно покачал головой. Моя прошлая жизнь была не скучной, но уж точно не столь насыщенной.
— О том я и говорю. Мир сопротивляется таким, как ты, пришельцам. Пытается избавиться от вас как можно скорее — и, кажется, я начинаю понимать причины. Вы опасны, вы как вирус… может быть, не все, но кто возьмет на себя смелость проверять? Не знаю, мальчик, что такого особенного, но в тебе что-то есть.
— Это ведь вы заплатили тому эльфианцу и его шайке, правда?
— Незачем спрашивать то, на что знаешь ответ. Если ты хочешь от меня оправданий, мальчик, то у меня есть для тебя прекрасная дуля. Без масла, все, как ты любишь. Может быть, не будешь менять тему разговора, хорошо?
— Нет, я должен знать, — упрямо закачал головой ей в ответ. — У вас столько власти, что даже сейчас вы не в арестантских колодках, а сидите с важным видом напротив. Почему вы желали похитить меня тогда? Почему бросили свою затею потом?
Она запрокинула голову, затянулась еще раз, утопая в вечности вопроса: стою ли я вообще того, чтобы мне отвечать?
— Что ж, мне больше скрывать нечего, мальчик. Ты начал представлять интерес. Мир пытался тебя убить — и не раз. И ведь у него почти даже получилось это сделать дважды: то святой лев с чернил решит отведать твоей лодыжки, то шальная пуля… Так уж вышло, что мир начал привыкать к тебе, принимать за своего, не противиться твоим проказам, а то и потакать им. Понимаешь? Любопытно было оставить тебя под наблюдением, но не более того. Но давай все-таки кое-что проясним. После того что случилось в тоннелях — расскажи еще раз о том чем жил, чем дышал?
— Зачем вам? — удивился я. — Ваши подопечные записали и переписали не один десяток раз.
— И ничего не нашли. А знаешь, считай меня извращенкой, что обожает истории. В конце концов, разве тебе жалко, если старая женщина послушает твои байки?
Мне было не жалко, и я набрал побольше воздуха в грудь.
Рассказ предстоял долгий…
Глава 2
Лиллит дрожала. В последние дни она не отлезала от меня — вместо почившего в недрах подземелья Муни я стал ее любимой игрушкой. Она старалась держаться меня днем, в свободные часы, и уж точно не оставлять в одиночестве ночью. Сдавалось мне, что вопреки приказам и правилам офицерского корпуса она каким-то чудом умудряется подсматривать, что я делаю на уроках.
Оставалось только обреченно выдохнуть — найдя наивную до детской непосредственности девчонку в туннелях, я и не думал, что отыскал новую дьяволицу.