— У нее диагностировали маназем…
— Маназем? — Мне как-то в голову не приходили мысли, что в мире, где на нечисти катаются и ей же освещают улицы по ночам, могут быть непривычные, непонятные и невиданные ранее болезни.
Ульяна пожала плечами.
— Маназем. Священники говорят, что это божье проклятие. Ангелы отмалчиваются — они редко обсуждают волю или не волю своего создателя. Врачи же убеждают, что это врожденное. Как ей жить, когда она скапливает внутри себя окружающие ее чародейские силы?
— Не понял, — честно признался.
— Разве ты никогда не слышал про маназем? Она всегда считалась болезнью благородных родов. Она притягивает к себе — все. Благословения, проклятия. И принимает их на себя.
Наверное, в нашем мире это звучало бы не столь убедительно. И говорил бы мне об этом какой-нибудь экстрасенс.
— Ну хорошо. А когда я спросил, почему бы тебе не убить меня прямо тут и сейчас?
— Премия, — поспешила пояснить она. — Тому, кто убьет тебя, обещалась солидная премия. Обычно в таких случаях мы делим на всех, кто в команде, но здесь… Я всего на миг представила всех врачей, которых смогу купить, оплатить все счета, лекарства…
Хоть она этого и не увидела, я понимающе кивнул. Кто бы мог подумать, что в этой оторве может прятаться заботливая мать?
— За мою смерть ей выплатили бы компенсацию. Или ее отцу. Мы не видимся с ним, но деньги на ее лечение он присылает постоянно. Странно, да? Не общаемся, не разговариваем, но вот деньги… Хотя кому я это рассказываю? И заче…
Она очень не вовремя споткнулась. Инерция потащила ее вперед, обещая швырнуть прямо в объятия творений хитроумного гения. Ловушка, будто только и ждавшая очередную жертву, как мне показалось, кровожадно облизнулась.
Я схватил Улю за руку, резко потянул на себя, заставил врезаться мне в грудь. Ее руки инстинктивно стиснулись вокруг моего торса. Маленькой птичкой она ткнулась мне в грудь.
Молчала, ждала бранной ругани и боли. Жизнь наемницы из провинции приучила ее к тому, что каждый промах приходится оплачивать кровью.
Мне было не до резких слов. Ясночтение, коему я дал небольшую передышку, целиком и полностью доверившись на откуп эфемерному зрению, сейчас было убеждено, что перед нами лежит тело.
Тело дочери благородного рода Натальи Евсеевой…
Глава 23
Она лежала, широко раскрыв рот. На лице покойницы застыл липкий ужас, в распахнутых угасших глазах эфемерным зрением можно было увидеть нечто похожее на удивление.
Во лбу несчастной красовалась свежая, абсолютно лишняя на ее симпатичном лице дырка.
Кровь тонкой струйкой бежала по навек застывшему лицу.