Ее это не спасло, я взял ее за руки, подтащил к себе.

— Как же я сразу не догадался до этого?

— Больной, — мрачно констатировала она, тут же раздраженно выпалив — Пусти, больно!

Девчонка вырвалась из моей хватки не сразу. Хорошо, что ей хватило ума не начинать новую драку, хотя видят боги — ей страшно хотелось.

Столь же страшно ей жаждалось понять, до чего же мне удалось докопаться.

— Тот… тот из благородных, что заказал меня, он же жаждал меня убить, правда?

Ульяна кивнула, не видя причин повторять уже многократно озвученное.

— А девчонка? Ты упоминала девчонку… Говоришь, она была как будто под чьим-то влиянием, правда? Правда?

Наемница вновь предпочла кивнуть. Взгляд внимательных глаз предупреждающе моргнул, словно говоря, что еще одна подобная выходка с моей стороны — и она пустит в ход кулаки.

И будет тысячекратно права.

— Евсеевы, — расплывшись в широкой улыбке, проговорил я. Ульяне это не сказало ровным счетом ничего — она как смотрела на меня, будто на блаженного идиота, так и продолжила смотреть. — Недостаточно владеть одним лишь ясночтением. Род, родственные связи, родство крови — тут этим едва ли не вся аристократия пропитана, верно?

Ульяна кивнула. Может быть, о том, что мы вытворяем между балами с дуэлями она знала и не слишком много, но кое о чем представление имела.

— Мы должны были прийти сюда. Симбиоз двух даров, вот что нужно!

— Чему же ты так радуешься? — Наемница сложила руки на груди, прислонилась спиной к старой стене. — Твоя сестра в Петербурге, ты сейчас здесь. Может быть, ты и явишься сюда позже вместе с ней, да вот только что-то мне подсказывает…

— Оно неправильно тебе подсказывает! — Я рявкнул, словно ошалелый. — Лиллит — тоже кукловод. Может быть, ее способности не точно такие же, как у Евсеевых — я ничего не знаю о различиях меж ними. Но она моя подопечная. Кровнорожденная.

— Все еще ни о чем мне не говорит, — мрачновато отозвалась Уля. Может быть, ей и было интересно все то, о чем я говорил, но она была не в состоянии оценить важность моего открытия.

Я облизнул разом высохшие губы. В моих глазах все еще пылал азарт — теперь уже с новой, необузданной силой.

Не говоря больше ни слова, я принялся хвататься за заботливо тянущиеся ко мне связующие нити со всего дома. Перебирал их, словно листал страницы Майкиного дневника, пропускал четками меж пальцев.

Уля вздрогнула, когда мои глаза вспыхнули огоньком лихого азарта, а я протянул ей руку.

— Идешь со мной? Или предпочтешь не знать секретов дома Рысевых?

Ее сомнения в тот же миг были раздавлены девичьим любопытством.