Все это время она смотрела прямо в глаза, а мне виделась пылающая огнями преисподняя с гогочущими лично надо мной демонами.

Я не выдержал, вздрогнул: мне доводилось видеть ад прежде и не раз — но таким, как в ее очах, еще никогда…

— Ты не доучился до этого знания… не знаю, месяца три? Видишь ли, князь, на родологии вам обязаны были рассказать про кровный симбиоз. Это не когда вы с сестрицей, мило взявшись за ручки, можете пользоваться даром друг друга, но когда можете работать единым механизмом. Лучше всего это работает на родных брато-сестрах. В идеале на двойняшках. Двоюродные тоже ничего, но слабее. И хоть ты ничего и не понял, да тебе и не нужно, просто расскажи, как у тебя получилось?

Я выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Егоровне как будто было мало всего того, что она уже сказала, жаждала продолжения.

— Видишь ли, парень. Твоя Улечка — так ты стал звать ее после того, как трахнул? — как-то очень слабо похожа на ту, кто хоть каким-то образом состоит с тобой в родстве. А это значит только одно — ты сделал впоследствии все и сам. Так как уже собрал симбиоз необходимых навыков. Беда немножечко в другом. Видишь ли, ты встречался ведь с Витой, верно?

Я кивнул. Разве не сам им рассказывал об этом? Бесогоровна же спрашивала скорее красоты речи ради, а не моего ответа для.

— Мы всегда могли бы подыскать замену этому твоему ясночтению из наших богатых закромов. Его эрзац, если так можно сказать. Разговор не о том, почему мы не нашли. Вопрос в том, как тебе удалось догадаться, что из бахромы обвисших тут и там путей ты выбрал самый верный? Не дергал же все наугад, правда?

— У него был цвет, — хрипло ответил ей я. Бутыль с минералкой все еще манила взгляд, но пить совершенно не хотелось.

— Я знаю. Но ведь было что-то еще, правда?

— Дом. Весь замок — это дом, — пояснил я. Ухмыльнулся: на миг мне представилось, что я в сумасшедшем доме и рассказываю санитарам о своих волшебных приключениях.

В отличие от них Егоровна была куда более благодарным и доверчивым слушателем.

— Дом испрашивал не только по дару. Ему требовалось кровнорожденность…

* * *

Найти нужную нить оказалось до смешного просто — она единственная, что лучилась свежестью и жизнью. Среди обрывков воспоминаний и горечи ностальгии я листал их, словно давно прочитанную книгу — до тех пор, пока не показался пестрый язычок закладки.

Нить влекла к себе, нить манила. Словно кошачий хвост, изящно лавируя по воздуху, она будто так и просила: «Схватись! Дерни!»

Красная нить вела в никуда. Едва завидев ее, я сначала бросил взгляд на Улю, увидел в ней почти то же самое. Красную злость, красную ревность, карминовые, будто кровь, тлеющие надежды, которые ведут в пустоту. Словно девчонка была одной большой подсказкой и руководством к действию.