А мне в этот миг стало не по себе — инфантер-генерал сейчас показался мне шоуменом на центральном телеканале. Того и гляди вооружится микрофоном, предложит рассказать стишок и закрутить барабан во имя аф-ф-ф-фтамабиля…

Я переглянулся с Лиллит, словно вопрошая, что это за крепость и чем успела прославиться. Девчонка, никогда не знавшая иной школы, кроме грубости отца да насмешек соседей, лишь пожала плечами. Тяги к знаниям она не проявляла.

— Правила дуэли обязывают вас обоих провести успешное наступление и пробить путь для захвата Армарской крепости. Вы будете видеть солдат, а многое будет казаться до жути реалистичным сном. Не пугайтесь, господа: на настоящей войне вас будут ждать все та же кровь, смерть и трупный смрад.

Он набрал побольше воздуха в грудь, продолжив разъяснение:

— Правилами предписывается, что вы можете управлять всеми доступными вам подручными, какие только у вас есть, но не больше, чем у соперника. В конце концов, разговор идет о чести. А истинный офицер хорош как в управлении целой армией, так и в точечных операциях.

Это все, конечно, хорошо звучало, но, насколько я понял, мы с Орловым сейчас будем друг с дружкой наперегонки брать нахрен не впившуюся высоту. Но если все так шоколадно звучало, то о каком кровопролитии инфантер-генерал говорил еще в самом начале?

Будто бы в него вселилась Биска и поделилась умением читать мысли, он поспешил прояснить и этот момент.

— Настанет переломный миг вашей дуэли, и, может статься, вы пересечетесь. Тогда вам дозволяется мешать друг дружке вплоть до полноценной схватки. Но не забывайте, что вы на войне, а рядом с вами — солдаты. Решайте, когда, что и в какой момент сделать. Проигравшим будет считаться тот, кто первым признает поражение. Вопросы, молодые люди?

— У меня есть вопрос, — наконец, подал голос Орлов, чуть задрав нос.

— Что будет, если ни один из нас не сумеет провести войска к победе? Или оба мы не сумеем добраться не то что до того самого переломного момента, а попросту сгинем под натиском фантомов?

— Интересный вопрос, юноша. — Николаевич как будто бы был рад, что хоть кто-то, а спросил его об этом. — В данном случае вы оба будете считаться поверженными, конечно. И опозоренными.

— Опозоренными? — Мажорчик тут же прищурился. Он как будто не догадывался о таком исходе. — На каком основании?

Николаевич лишь ухмыльнулся в свои до бесконечного пышные усы.

— На основании того, что вражда не позволила вам отринуть прежние распри и достичь цели, конечно же. Разве, вернувшись на родину после такого конфуза, о вашем поражении не поползут слухи? Разве вас сможет простить солдат, погибший не потому, что враг был силен, а потому, что вам жаждалось вцепиться в глотки друг дружке? Голубчик, это вы ведь запросили дуэль, должны были бы знать о последствиях, верно?