Маг взвыл. Отчаянье, смерть, обреченность на миг затуманили разум, заставили, ослабнув, выронить ятаган, схватиться за голову.

Я подхватил меч еще до того, как он рухнул в грязь — всего лишь за миг раньше, чем прыгнуть в очередное угасающее чувство.

Его грязная шея показалась мне самой желанной целью на свете. Его клинок был почти что невесом — заклятый, все еще подпитываемый чародейством из недр своего хозяина, он обещал разрубить любое заклятье, каким бы оно ни было. Заклятье, сказал мне хрустнувший, словно ледышка, разлетающий в клочья меч. Заклятье, не щит.

Уж наверняка спину он себе как-нибудь защитил, пробубнил я самому себе то, что втолковывал Орлову. Маг резко развернулся — поток маны, в момент обратившийся жгучей болью, полоснул меня по груди. Мне показалось, что внутри начинает закипать кровь и варятся внутренности — одному лишь богу известно, почему у меня не разорвалось сердце.

Из глаз фантомного чародея на меня смотрело горькое поражение. Он наслаждался каждым мгновением — ведь его губы шептали для меня и Орлова будущий позор.

Не успею, понял я, протянув руку, дабы сотворить еще один сумбур. А если и успею, у него все равно хватит сил на последний удар.

Кандалы, загремевшие чародейскими цепями, вырвались словно молния из грозовой тучи. Схлопнулись вокруг головы, зажимая готовый произнести мой приговор рот.

— Бей! Бей, безродная паскуда, слабак, подлец! — Орлов нисколько не стеснялся в выражениях. Былой лоск слетел с него давно, но сейчас он больше остальных походил на замученного войной солдата. В его голосе звучала мольба, в глазах бушевал огонь ускользающей, никак уже не зависящей от него победы.

Чародей мотнул головой, плевком разбил неловкое сплетение чар родового дара сына судьи.

И тут же пошатнулся. Сумбур, созданный мной, врезался ему в живот, на этот раз уже минуя щит — мана едва ли не потоком хлынула из мага прочь.

Он согнулся пополам, второй мой выпад встретил уже выставленным вручную охранком, отшвырнул меня прочь потоком воздуха — на большее ему банально не хватало сил.

Ковер-самолет верным спутником спешил к хозяину, лелея надежды утащить его к источнику маны. Кровавый шар, наводивший ужас на наших солдат, распался, рухнул самим туркам под ноги, заставив их тщетную контратаку захлебнуться.

— Шармэл! Шарм… эл! — Орлов задыхался от некстати сбившегося дыхания. Словно утратив в меня всякую веру, он теперь возлагал надежды лишь на подручного.

Тщетные надежды.

Несчастный костолом недвижимо лежал, поглощенный силами фантомов. Хоть и с трудом, но туркам удалось обуздать непокорный нрав великана.