Она замолчала, опустила взгляд и добавила уже совсем тихо:

— Наверное, я плохая мать, раз даже с этим толком справиться не могу.

Я посмотрел на неё и свободной рукой притянул к себе. Чмокнул в висок.

— Глупости, — сказал я. — Ты чудесная мать.

Катя только качнула головой, но я не дал ей сказать очередную ерунду в этом же духе.

— Это первый ребёнок, Кать. Первый. Конечно, мы оба будем ошибаться. И путаться будем. И уставать. И злиться иногда тоже. Это нормально.

Она молчала, а я продолжил уже мягче:

— А у меня так ловко выходит не потому, что я какой-то особенный. Просто в детстве рядом было много девчонок, которые в дочки-матери играли без конца. Я насмотрелся.

Это была, в общем-то, правда. В приюте, в котором я рос, девочки, считай, только в это и играли. Только уточнять это я, по понятным причинам, не буду.

— Мне с тобой очень повезло, — сказала Катя и посмотрела на сына. — Я точно знаю, что, если что-то случится, ты всё решишь. Даже вот такое, — она взглядом указала на пелёнку.

— Даже не сомневайся, — проговорил я и улыбнулся. — У нас есть кому бухтеть и возмущаться. И то, ему по возрасту положено.

Я глянул на Димку. Тот уже снова начал засыпать, будто и не было никакой катастрофы с мокрыми пелёнками минуту назад.

Катя осторожно погладила его по щеке.

— Давай его мне. Покормлю и уложу, а ты иди отдыхай.

Я передал ей сына и ещё несколько секунд смотрел, как она устраивается с ним в кресле, и думал о том, что эти мгновения — роскошь. Потому что дальше таких вечеров будет мало.

И действительно, через несколько дней после поездки в ЕККП нашу тройку увезли на выезд без конкретных объяснений. Сказали, что будем работать по новой схеме стыковки, которую только-только собрали под полёт на Луну. Уже по одной этой формулировке стало понятно, что дело будет непростое.

На месте нас повели не в класс и не на обычный стенд, а в длинный ангар, где в полумраке стояла кабина тренажёра. С виду ничего особенного, на такие я уже насмотрелся. Но внутри всё оказалось несколько иначе.

— Схема такая, — проговорил инженер, который встретил нас, постучав карандашом по планшету. — Автоматика доводит вас до зоны сближения. Дальше мы её убираем, и остаётся ручная работа. Вводные будем давать с задержкой. Картинка тоже будет не идеальная. Посмотрим, как вы приноровитесь.

Он ещё что-то говорил про временные окна, про согласование движений, про новый режим индикации, но суть я уловил практически сразу. И это была полезная тренировка, потому что в реальном полёте никто не поднесёт корабль к стыковочному узлу на блюдечке. Последние метры всё равно придётся проделать руками.