Инженер снял прогон раньше стыковки.

— Стоп, — сказал он, и мы остановились.

Разбор был короткий, но неприятный.

— Вы на неё навалились, — принялся объяснять нам инженер, не повышая голоса. — Командир начал исправлять смещение с опозданием, остальные не дали ему нормального ритма. Один торопится с докладом, второй слишком поздно поджимает скорость. В итоге корабль уже не шёл, а дёргался. На настоящей стыковке это чем кончится? Правильно. Либо ударом в узел, либо уходом в сторону с перерасходом топлива на повторный заход. А в нашем случае повторный заход — это плохо, потому что неизвестно, хватит ли вам потом запаса вернуться.

Возражений у нас не нашлось, говорил он всё правильно. Во время миссии любая ошибка при стыковке — это не просто стыд и разбор в кабинете. Если ЛК вернётся с поверхности, а к ЛОК нормально не пристыкуешься, то дальше вариантов немного. На Земле можно перенести задачу, дать второй сеанс, пересчитать. Там — нет.

После разбора нас снова загнали в кабину.

На втором прогоне мы учли ошибки первого. Юрий больше не ждал явного перекоса и начинал гасить смещение при первых признаках — едва уловимом дрожании цели на экране.

Я стал передавать данные короче и чётче. Например, говорил что-то вроде: «Боковое +0,3, растёт», «Скорость 0,8, стабильна». В общем, следил за тем, чтобы мои доклады не накладывались на команды командира.

Волынов, уловив новый темп, заранее готовил параметры для следующего этапа и подавал их в паузах между моими сообщениями.

Но картинка на экране всё ещё подводила: цель мерцала, данные скакали, словно кто-то нарочно вводил помехи. Мы справились, но с трудом — инструктор отметил задержку в реакции на финальном сближении и велел «убрать паузы в цепочке управления».

К третьему прогону мы выработали систему сигналов. Короткий кивок Юрия означал «вижу, работаю», мой жест рукой подразумевал «контроль оси», фраза Волынова «параметры в норме» давала зелёный свет для следующего шага.

Это сработало. Корабль подошёл к цели без рывков, а касание вышло почти незаметным. На этот раз был лишь лёгкий толчок, зафиксированный датчиками.

— Ну вот, уже похоже на работу экипажа, — бросил инженер, впервые за день улыбнувшись. — Так держать. Осталось отработать финальный участок — и будет приемлемо.

На четвёртом заходе всё сложилось как надо.

Автоматика снова довела нас до участка. Её снова сняли в не самый приятный момент. Цель висела впереди — огни, тень, ось. Юрий вёл мягко, без рывков, без спешки. А именно она на последних метрах всё портит, потому что кажется, будто корабль стоит на месте, и хочется добавить ещё чуть-чуть. Но это «чуть-чуть» потом превращается в лишнюю скорость во время контакта. А это означает удар. Не обязательно сильный, но вполне достаточный, чтобы сорвать сцепку, закусить механику или отбросить корабли друг от друга.