— А теперь посмотрим ещё раз, — сказал он и наложил сетку. — Вот здесь у вас будет иллюзия глубины. Вот здесь покажется, что до кромки есть запас. А вот здесь, если запоздать с решением хотя бы на несколько секунд, модуль пойдёт туда, куда не нужно.

Он обвёл участок указкой и добавил, глядя на нас:

— На Земле ошибка выбора площадки часто заканчивается выговором, комиссией, иногда — катапультированием. На Луне такой роскоши не будет. Сядете с перекосом, и потом люк может открыться уже не так бодро, как вам бы хотелось. А ещё веселее станет, если на взлёте нагрузка пойдёт не туда, куда должна пойти. Так что с выбором места посадки нужно быть аккуратнее и внимательнее.

Мы сидели, подавшись вперёд, и внимательно разглядывали оба снимка. Сейчас был один из тех моментов, когда опыт моей прошлой жизни не особо помогал мне. Да, я видел много разных снимков Луны, но у меня никогда не было настолько узкой подготовки. Всё же нас готовили для совершенно иных миссий. Так что в какой-то степени я в этот момент был в равных условиях со всеми остальными участниками программы.

После работы с картами нас перевели в соседнее помещение. Там стоял макет внутреннего объёма ЛК-2М. Ему было далеко до полноценного тренажёра, просто рабочая железка для отработки порядка действий. Внутри было тесно настолько, что двое взрослых мужчин с трудом умещались там.

Сегодня нас должны были гонять по одному конкретному куску программы: цикл действий после посадки до первого выхода.

Это только в фильмах космонавты или астронавты сели, толкнули пафосную речь, которая останется в веках, а потом вышли на прогулку, и всё это под напряжённую музыку или запись дыхания главного героя в скафандре.

На деле это довольно монотонный алгоритм действий, который должен быть намертво вшит в подкорку и доведён практически до рефлексов. Сели, убедились, что стоим ровно и не заваливаемся, проверили, не сорвало ли что-нибудь при касании, и сразу же должны посмотреть, не сожрало ли при посадке слишком много топлива. И только потом начинаем думать о люке.

Юрий Алексеевич сидел на месте командира лунного корабля. Я работал вторым номером. Волынов шёл по своей линии, но командиры из ЕККП и тут не давали никому расслабляться, потому что орбитальный пилот обязан понимать, что делают двое внизу, а лунная пара — что потом будет происходить на орбите. Никаких «это не мой участок» здесь не допускалось.

На втором прогоне нас остановили в момент, когда мы почти перешли к разгерметизации.

— Стоп, — сказал он.

Мы остановили работу.

— Что будет, если вы после посадки полезете в люк раньше времени?