Василий Игнатьевич вновь взял слово, поддержав своего друга:

— Подтверждаю, что всё будет готово к сентябрю. И лучше сейчас назначить дату окончательную, а не сдвигать раз за разом, как у нас нередко бывает. Иначе опять начнётся старая песня: давайте ещё чуть-чуть подождём, давайте перепроверим, давайте перенесём. А потом, глядишь, а наши конкуренты уже по Луне гуляют, как у себя дома.

— Верно, — поддержал его Каманин. — Но всё же не стоит излишне спешить, если в действительности у нас сырой аппарат.

Королёв вспыхнул, хотел возразить и даже слегка приподнялся со своего места, но Керимов положил ладонь на стол, пресекая дальнейшие препирательства.

— Я вас услышал, товарищи, и сделал свои выводы. Называйте дату.

После короткого обмена репликами сошлись на том, что старт автоматического аппарата назначат на 10 сентября 1968 года.

Когда с этим закончили, Керимов взял небольшую паузу, что-то прикидывая в уме, а потом с некоторой осторожностью заметил:

— Если аппарат сядет как надо, разговор о пилотируемом полёте перестанет быть умозрительным. Можно будет определиться с датой полёта.

— Именно, — подтвердил Королёв. — После успешного прилунения можно будет переходить от общей готовности к конкретной дате.

Один из присутствующих представителей КБ, до этого молчавший, негромко заметил:

— Есть один момент, о котором хотелось бы поговорить.

Все взгляды скрестились на нём. Керимов жестом предложил ему продолжить.

— Мы слишком долго молчим. У нас давно не было громких запусков, о которых говорили бы открыто. А конкуренты свои успехи раздувают на весь мир, через прессу, радио и чёрт знает что ещё. Со стороны складывается впечатление, будто мы уже проиграли гонку.

Керимов посмотрел на него без выражения, хотя внимательный наблюдатель, коим был Ершов, заметил, что на самом деле вопрос ему пришёлся по душе.

— Вы предлагаете ослабить режим секретности? — предположил он.

— Частично, — ответил тот. — Не во всём, конечно. Но хотя бы в том объёме, который позволил бы показать всем, что работа идёт, и идёт она не абы как. Иначе мы сами отдаём инициативу в чужие руки.

— А потом что? — сухо спросил Каманин. — Начнём радостно выкладывать всё, что делаем? Чтобы завтра это читали не только обычные люди, но и те, кому это читать совсем не положено?

— Речь идёт не о том, чтобы выкладывать всё, — возразил собеседник. — Речь о том, чтобы не создавать у людей ощущения пустоты. Когда у нас тишина, а у них каждый шаг освещён и раскручен, это работает не в нашу пользу.

— Зато когда у нас тишина, у нас и утечек меньше, — заметил второй представитель КБ.