Вот ведь. Чуть с того света не вернулась, а всё туда же.

Показал ей большой палец. Она покачала головой, будто всё равно не поверила. Потом медсестра тронула её за локоть, и Катя ушла.

Я ещё немного постоял у окна, а потом отправился домой.

Прошло ещё двое суток, я успел войти в привычный режим и уже перестал вспоминать о случившемся, но оно напомнило о себе само.

Ершов нашёл меня сам.

Был уже вечер, когда он появился. Я вышел из корпуса, думая только о том, успею ли заскочить к Кате до отбоя, когда услышал сзади знакомое:

— Товарищ молодой отец.

Я обернулся.

Он стоял в плаще, чуть сутулясь, с кривым намёком на улыбку, который у него заменял полноценную доброжелательность.

— Александр Арнольдович, — сказал я. — Какими судьбами?

— Теми самыми, — ответил он. — Есть пять минут?

— Для вас — да.

— Не ври, — поморщился он. — У тебя сейчас пять минут для всех одинаковые.

Я хмыкнул.

Отошли мы, как и в прошлый раз, туда, где меньше людей и меньше шансов, что чьи-нибудь уши внезапно окажутся длиннее положенного.

Против обыкновения Ершов закурил не сразу. Сначала просто посмотрел на меня внимательно, будто проверяя, насколько я вообще сейчас в состоянии воспринимать что-то кроме слова «роддом».

— Ну как они? — спросил он.

— Живы. Полежат ещё. Но уже лучше.

Он кивнул.

— Это хорошо. Поздравляю тебя.

— Благодарю.

На этом обмен любезностями закончился, и он перешёл к настоящей причине, по которой решил пожаловать в Звёздный. Он сделал первую затяжку, выдохнул дым в сторону и заговорил:

— Подтвердилось. Версия с вредительством уже не версия. Подробности тебе знать пока не положено. И не потому, что я вредный. Просто там слишком много гнили полезло наружу. В том числе на высоких уровнях.

Я медленно выдохнул.

— Понял.

— Ничего ты ещё не понял, — покачал головой Ершов. — Но это и не требуется. От тебя сейчас нужно другое.

— Что именно?

— Ничего не болтать. Ни друзьям, ни жене, ни тем более в курилке после тренажёра.

— Я не курю.

— Не суть, ты понял, о чём я.

Я кивнул, а он снова затянулся.

— И ещё. То, что вы с Гагариным тогда сели, очень многим испортило настроение. Так что я бы на твоём месте пока не расслаблялся.

Я усмехнулся без веселья.

— Расслабишься тут.

— Тоже верно.

Мимо нас прошла группа людей, поэтому пришлось прервать нашу беседу.

— Что дальше? — спросил я, когда мы снова оказались одни.

— Дальше мы работаем, — сказал Ершов. — А ты тренируешься, ездишь в роддом и изображаешь из себя человека, которого волнуют только две вещи: жена с ребёнком и график подготовки.

— А меня, по-вашему, волнует что-то ещё?