— Отдыхайте, Эраст Ипполитович!

Выйдя из медблока, я бросил взгляд на часы — половина седьмого. Там, за толстыми бетонными перекрытиями нашего подвала, не имеющего окон, уже наступил вечер. Москва 1979 года жила своей жизнью, даже не подозревая, что в подвальной лаборатории секретного ведомственного института внешней разведки КГБ именно в этот момент рождается фантастическая технология будущего, способная переломить естественный (по крайней мере для меня) ход истории.

А четверо одержимых учёных, один из которых еще и попаданец из будущего, пахали на износ, практически не отдыхая, находясь на осадном положении и постоянно ожидая очередной диверсии. Но мы не собирались сдаваться, нет. Мы упрямо продолжали шлифовать своё изобретение, которое перевернёт с ног на голову весь мир.

Сон Эраста Ипполитовича оказался совсем недолгим. Уже через пару часов дверь медблока тихонько скрипнула, и на пороге появился профессор. Он стал еще бодрее, чем перед сном, а в его глаза горели тем самым безумным огнём исследователя, который я уже успел полюбить.

— Ну, не могу я сидеть сложа руки, Родион Константинович, — сказал он, подходя к своему столу и включая настольную лампу, — когда такое вокруг происходит.

Я кивнул, понимая, что переубеждать его совершенно бессмысленно. В конце концов, именно эта одержимость и сделала его настоящим гением. Пока профессор колдовал над колбами и весами, Лёва сидел у монтажного стола, глядя через большую лупу на собранную микросхему.

Не мудрствуя лукаво, он полностью распаял старый дозирующий узел, внедрил в него новый микропоршневой механизм и спаял заново.

— Микроструйная подача готова, — произнёс он, облегченно разгибаясь и вытирая канифоль с жала паяльника. — Теперь главное — синхронизация. Если насос войдёт в противофазу с альфа-ритмом, будет ещё хуже, чем в прошлый раз… — предупредил он.

— Не будет, — отозвался Миша из-за осциллографа. — Я отстроил петлю обратной связи. Снимаю пульсовую волну с запястья, усиливаю сигнал через дифференциальный каскад и подаю на контроллер насоса. Как только давление или ЧСС начнут расти, система сама придержит дозу. Получился настоящий биомеханический сервопривод. Всё откалибровано, готово к интеграции, шеф!

Дело оставалось за сборкой «чемоданчика» и новым вариантом «катализатора Разуваева». Работа кипела до глубокой ночи.

— Всё, — произнёс Лёва, откладывая в сторону инструменты. — Система готова.

Эраст Ипполитович, закончивший с препаратом несколько раньше, тут же «сделал стойку»:

— Требую провести повторное испытание! На мне.